Масштабное и революционное исследование истории товарно-денежных отношений с древнейших времен до наших дней, предпринятое американским антропологом, профессором Лондонской школы экономики и одним из «антилидеров» движения “Occupy Wall street”, придумавшим слоган «Нас — 99%». Гребер, опираясь на антропологические методы, выдвигает тезис, что в основе того, что мы традиционно называем экономикой, лежит долг, который на разных этапах развития общества может принимать формы денег, бартера, залогов, кредитов, акций и так далее. Один из императивов книги — вырвать экономику из рук «профессиональных экономистов», доказавших свою несостоятельность во время последнего мирового кризиса, и поместить ее в более широкий контекст истории культуры, политологии, социологии и иных гуманитарных дисциплин. Для широкого круга читателей.

Масштабное и революционное исследование истории товарно-денежных отношений с древнейших времен до наших дней, предпринятое американским антропологом, профессором Лондонской школы экономики и одним из «антилидеров» движения «Occupy Wallstreet», придумавшим слоган «Нас — 99%». Гребер, опираясь на антропологические методы, выдвигает тезис, что в основе того, что мы традиционно называем экономикой, лежит долг, который на разных этапах развития общества может принимать формы денег, бартера, залогов, кредитов, акций и так далее. Один из императивов книги — вырвать экономику из рук «профессиональных экономистов», доказавших свою несостоятельность во время последнего мирового кризиса, и поместить ее в более широкий контекст истории культуры, политологии, социологии и иных гуманитарных дисциплин. Для широкого круга читателей.

Эта книга — масштабное и революционное исследование истории товарно-денежных отношений с древнейших времен до наших дней, предпринятое американским антропологом, профессором Лондонской школы экономики и активистом, одним из «антилидеров» движения Occupy Wall Street, Дэвидом Гребером (1961–2020).Гребер, опираясь на антропологические методы, выдвигает тезис, что в основе того, что мы традиционно называем экономикой, лежит категория долга, которая на разных этапах развития общества может принимать формы денег, бартера, залогов, кредитов, акций и так далее. Один из императивов книги — вырвать экономику из лап «профессиональных экономистов», доказавших свою несостоятельность во время последнего мирового кризиса, и поместить ее в более широкий контекст истории культуры, политологии, социологии и прочих гуманитарных дисциплин. Для широкого круга читателей.

Воспоминания Нури Халилова – уникальное свидетельство о Великой Отечественной войне представителя крымско-татарского народа, подвергшегося несправедливым репрессиям по обвинению в массовом предательстве во время войны. Автор, начавший войну с первого ее дня в кадровой части Красной армии, в полной мере разделил общую долю поражений, скитаний в окружении, плена. С 1943 г. он принимал активное участие в партизанской борьбе на территории Крымского полуострова и оставил интересные воспоминания об этой весьма спорной странице истории войны.

1968 год ознаменовался необычайным размахом протестов по всему западному миру. По охвату, накалу и последствиям все происходившее тогда можно уподобить мировой революции. Миллионные забастовки французских рабочих, радикализация университетской молодежи, протесты против войны во Вьетнаме, борьба за права меньшинств и социальную справедливость — эхо «долгого 68-го» продолжает резонировать с современностью даже пятьдесят лет спустя.

Ричард Вайнен, историк и профессор Королевского колледжа в Лондоне, видит в этих событиях не обособленную веху, но целый исторический период, продлившийся с середины 1960-х до конца 1970-х годов. Это — первая попытка рассмотреть в транснациональной перспективе всю совокупность протестных движений и восстаний, разворачивавшихся в благополучных индустриальных странах — Соединенных Штатах Америки, Франции, Великобритании и Западной Германии.

Автор пытается выяснить, почему развитые демократии Запада вдруг оказались на грани нервного срыва и как протесты повлияли на различные социальные группы — молодежь, женщин, рабочих, сексуальные меньшинства. Отдельное место отведено тому сочетанию революционного насилия и политического соглашательства, которое продемонстрировал 1968 год — время радикальных требований и несбывшихся надежд.

1968 год ознаменовался необычайным размахом протестов по всему западному миру. По охвату, накалу и последствиям все происходившее тогда можно уподобить мировой революции. Миллионные забастовки французских рабочих, радикализация университетской молодежи, протесты против войны во Вьетнаме, борьба за права меньшинств и социальную справедливость — эхо «долгого 68-го» продолжает резонировать с современностью даже пятьдесят лет спустя.

Ричард Вайнен, историк и профессор Королевского колледжа в Лондоне, видит в этих событиях не обособленную веху, но целый исторический период, продлившийся с середины 1960-х до конца 1970-х годов. Это — первая попытка рассмотреть в транснациональной перспективе всю совокупность протестных движений и восстаний, разворачивавшихся в благополучных индустриальных странах — Соединенных Штатах Америки, Франции, Великобритании и Западной Германии.

Автор пытается выяснить, почему развитые демократии Запада вдруг оказались на грани нервного срыва и как протесты повлияли на различные социальные группы — молодежь, женщин, рабочих, сексуальные меньшинства. Отдельное место отведено тому сочетанию революционного насилия и политического соглашательства, которое продемонстрировал 1968 год — время радикальных требований и несбывшихся надежд.

Все дальше отодвигаются от нас 900 дней блокады Ленинграда. По мере течения обыденной жизни происходит переосмысление событий блокады, меняется само знание об этих событиях. В память о ленинградской блокаде в советское время возводили масштабные сооружения — архитектурно-скульптурные комплексы. Их продолжают устанавливать и сейчас, хотя современные условия диктуют несколько иные подходы к произведениям монументального искусства.Сооружение мемориального комплекса в жизни города всегда было заметным событием. Такие комплексы единичны и выделяются на фоне куда более многочисленных памятников, посвященных отдельным событиям и героям блокады. Эти скульптурные композиции, статуи, бюсты, памятные доски имеют меньший масштаб и камерную форму. Иногда к произведениям пластического искусства приравнивались сады, парки, некрополи, памятные знаки, отвечавшие сходным мемориальным целям. Однако не они, но крупные памятные комплексы, посвященные блокаде Ленинграда, являются первостепенным предметом нашего интереса.

В центре внимания нового (или, как выясняется, не очень нового) исследования видного американского историка Стивена Коэна — нелёгкий процесс возвращения и реабилитации жертв сталинского террора. Среди вопросов, волнующих автора: перипетии этого процесса при Хрущёве и после него, роль бывших репрессированных в политике оттепели, а также неоднозначное отношение к ГУЛАГу и гулаговцам со стороны власти и общества в СССР и постсоветской России.

История славного рода Шереметевых – это часть истории нашей огромной страны. Они всегда были по правую руку великих князей, а потом и царей; имели более всех боярских шапок в Думе. Вряд ли какая иная династия сделала столько для Москвы и Отечества, сколько сделали Шереметевы, – не зря мужчин этой династии называли «МУЖАМИ ВОЙНЫ И СОВЕТА».

«Мы создали армию и флот, теперь наша задача – образование и культура», – говорил Петр I, и Шереметевы подхватили его призыв. Они занимались церковно-приходскими школами, воспитывали из крепостных крестьян композиторов, скульпторов, актеров и др.

В новой книге известной писательницы А. Алексеевой представлены наиболее яркие личности знатного рода: Василий Шереметев, который 20 лет провел в крымском плену; два брата Шеремета, вступившие в спор с Иваном Грозным; Борис Петрович – первый фельдмаршал, сподвижник Петра I, его дочь Наталья Борисовна Долгорукая, первая русская писательница, и др.

В 2018 году двойной юбилей Шереметевых: 250 лет назад родилась Прасковья Ивановна Жемчугова; а также исполняется 100 лет со дня кончины выдающегося деятеля – графа Сергея Дмитриевича Шереметева, который был историком, меценатом, хранителем традиций, радетелем культуры, сохранившим замечательные культурно-исторические гнезда (Останкино, Кусково, Вороново, Введенское). Когда случилась революция 1917 года, Шереметевы не предъявляли счета истории. А граф сумел удержать на Родине всех своих потомков. И поныне наследники славной фамилии несут благородную миссию служения России.

Род князей Долгоруковых – один из самых древних дворянских родов России. С их именем связано множество поверий и легенд. Какое отношение князья Долгоруковы имели к основателю Москвы Юрию Долгорукому и были ли они его родственниками? Почему царь Иван Грозный утопил свою пятую жену Марию Долгорукову и почему брак первого из Романовых с ее полной тезкой не был успешным? Кем на самом деле была несостоявшаяся жена царя Петра II Екатерина Долгорукова? За что ее брата – повесу и гуляку Ивана полюбила молодая графиня Шереметева, согласившаяся стать его женой даже тогда, когда стало понятно, что Долгорукова вместе со всеми родственниками отправят в ссылку? За что мстила членам рода царица Анна Иоанновна и кем была самая известная «Неизвестная», изображенная на портрете Ивана Крамского? Как Всеволод Долгоруков попал в клуб «Червонных валетов», самых известных аферистов начала прошлого века, и мог ли потомок князей Павел возглавить советское правительство после свержения царской власти? Вокруг фамилия Долгоруковых всегда было слишком много вопросов! Найти ответы на некоторые из них мы постараемся в этой книге…

Когда-то мы испытывали голод из-за отсутствия не то что в магазинах, а и в библиотеках серьезной литературы по истории России, довольствуясь соответствующим образом препарированными художественными произведениями.Последние двадцать лет мы видим абсолютно противоположную картину — книжный рынок насытился таким количеством литературы, что по нему хоть путеводитель составляй. Наряду с классикой можно встретить и исторических киллеров, и исторических Мюнхгаузенов, однако если от академизма одних начинаешь зевать на второй-третьей странице, то прочтение других дает подчас все… кроме знания истории Отечества.Предлагаемое читателю краткое историческое повествование не претендует ни на учебное пособие, ни на легкое чтиво. Его задача в другом. Автор, отталкиваясь от школы русских традиционалистов, простым, доступным языком старается (и небезуспешно) разбудить читательский интерес к истории своего народа, своей страны.Первые две части книги, «Долетописная Русь» и «Русь доордынская» уже увидели свет. Тираж разошелся почти моментально. Третья часть книги, «Русь и Золотая Орда», публикуется впервые.

«Долина Сеннаара — долина в которой некогда располагался один из величайших городов в истории человечества — Вавилон. Английский, немецкий, китайский, — мы давно позабыли о языковом барьере, однако даже разговаривая на одном языке все чаще люди сталкиваются с непониманием. „Долина Сеннаара“, это художественный взгляд на события, происходившие много тысяч назад. Главный герой произведения становится непосредственным участником событий, которые, возможно, стали судьбоносными для каждого из нас, и человечества в целом».

Войны Алой и Белой Роз были бурным периодом в истории Англии, когда одна ветвь королевской семьи боролась с другой за самый большой приз в королевстве — трон Англии. Но что дало победителю этих жестоких и сложных войн, Генриху Тюдору, право претендовать на корону? Что сделало его мать из семьи Бофортов наследницей короны средневековой Англии, и как именно внебрачный по происхождению род бросил вызов английской монархии? В то время как дома Йорков и Ланкастеров вели жестокую борьбу за корону, другие знатные семьи королевства также играли огромную роль в династических войнах; Говарды, Моубреи, Невиллы и Перси, были тесно вовлечены в конфликт, но ни одна из этих семей не символизировала переменчивую природу того периода так, как дом Бофортов. Их взлет, падение и новое возвышение — это история Англии XV века, драматического столетия войн, интриг и скандалов как внутри страны, так и за рубежом. Об отдельных членах династии написано множество книг, но никогда еще вся семья не рассматривалась как единое целое. Эта книга рассказывает о том, как Бофорты превратились из бастардов Джона Гонта, герцога Ланкастера, в уважаемых соратников своего племянника Генриха V, знаменитого победителя в битве при Азенкуре, и как они пали вместе с домом Ланкастеров в 1460–1470-е годы. Надежды и судьба семьи постепенно легли на плечи вдовы Маргариты Бофорт и ее маленького сына Генриха. От Маргариты произошел род Тюдоров, самый знаменитый из всех королевских домов Англии, династия, обязанная своей короной крови своих предков, из дома Бофортов. От бастардов до принцев, Бофорты — самая пленительная семья средневековой Англии.