Сопротивление Хайдеггера «модерну» стало едва ли не официальным его завещанием. «Черные тетради» лишь укрепили этот антимодернистский вывод, превратив Хайдеггера в ведущего философского мракобеса XX века. Но, быть может, не стоит верить Хайдеггеру на слово? Что если попытаться деконструировать Хайдеггера как модерниста, вскрыв за декларативным уровнем инвектив и дежурной критики территорию модернистской онтологии с ее собственными проблемами (такими, как надежность и юзабилити), которые и по сей день определяют нашу ситуацию знания? Чего в конечном счете хотел Хайдеггер как последний auteur философии и чего он достиг?В формате a4.pdf сохранен издательский макет.

"Что Вы собственно имеете в виду, когда говорите, что занимаетесь философией?" – вот вопрос, и все, что последует ниже, будет своего рода объяснением с читателем по этому поводу. С одной предваряющей оговоркой: это лишь попытка передать путем рассуждения вслух некую манеру или угол зрения, своего рода устройство моего глаза, относительно видения вещей.

«Что Вы собственно имеете в виду, когда говорите, что занимаетесь философией?» — вот вопрос, и все, что последует ниже, будет своего рода объяснением с читателем по этому поводу. С одной предваряющей оговоркой: это лишь попытка передать путем рассуждения вслух некую манеру или угол зрения, своего рода устройство моего глаза, относительно видения вещей.

Предлагаемая вниманию читателей книга представляет собой философскую автобиографию Карла Раймунда Поппера (1902–1994), — крупнейшего философа науки и социального мыслителя XX века. Повествование автора об особенностях его интеллектуального становления и философской эволюции разворачивается на фоне масштабных событий XX века — первой мировой войны, межвоенного лихолетья 1920–1930 годов, вынужденной эмиграции и годов скитаний. Автор приоткрывает перед читателем вход в лабораторию своей мысли, показывает рождение своих главных философских концепций и идей через призму споров с коллегами, друзьями и оппонентами. Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Опираясь на замечательный текст Жана-Люка Нанси, я хотел бы продолжить никогда не прерывавшиеся, но лишь изредка высказываемые размышления о требованиях коммунистов, о соотношении этих требований с возможностью или невозможностью некоего сообщества в такое время, которое вроде бы утратило о нем всякое понятие (но разве сообщество не находится за гранью разумения?), и, наконец, о языковом изъяне, отметившем такие слова, как коммунизм и сообщество (communaute): ведь мы догадываемся, что они обозначают нечто иное, чем что-то общее, присущее людям, осознающим свою причастность к какой-либо группе, коллективу, объединению, даже не будучи ее подлинными членами в какой бы то ни было форме.http://fb2.traumlibrary.net

То состояние, которое за неимением ясности назвали «постиндустриальным капитализмом», приобретает четкие очертания. Эту новую формацию можно назвать «символическим капитализмом» на том основании, что наиболее вознаграждаемым становится символический обмен. Эта трансформация капитализма в новое качество более всего напоминает переход от раннего к развитому феодализму В период развитого феодализма символическое восприятие мира достигло своего рассвета. В XX веке наряду с символическими знаками появились и вошли в обиход информационные символы, самым элементарным из которых стал бит. Материализация символа находит свое воплощение в квантовом бите – кубите. Всё это выводит символизм на новый технический уровень и предопределяет появление формации, созвучной символическому феодализму Новый тренд на установление глобального символического строя предопределяет становление неофеодализма. Неофеодализм – это не феодализм средневековой Европы, но новый мировой порядок. Само понятие «неофеодализм» сегодня приобретает позитивный и конструктивный смысл.

Франк Семен Людвигович – видный представитель русской религиозной философии конца ХIX – первой половины XX вв., создавший на основе апофатической теологии и христианского платонизма свое собственное, глубоко оригинальное учение. С 1922 года жил за границей, где и стал одной из самых ярких фигур православной мысли русского зарубежья.

Славой Жижек, один из самых известных и неортодоксальных (признаваемый также одним из самых опасных) философов современности, в своей книге «Неприятности в раю» ставит вопрос: возможно ли найти выход из кризиса капитализма?» констатирует: капитализм находится в глубоком кризисе. Отталкиваясь от идеи Ф. Фукуямы о западной либеральной демократии как конечной и наилучшей форме социального порядка и диагностируя сотрясающие мировой капиталистический рай «неприятности» через призму «коммунистической гипотезы», Жижек анализирует возможности и ловушки новой освободительной борьбы. В типичной для себя манере он ведет свои рассуждения в активном диалоге между философией и массовой культурой, совмещая марксизм и кей-поп, Бэтмена и Тэтчер и т. д., и заставляет повествование перескакивать с долговой экономики на борьбу за контроль над киберпространством, с тупиковых ситуаций «арабской весны» на тщетность антиевроцентризма, с давления идеологического Сверх-Я на неоднозначную роли насилия в освободительной борьбе. Результатом становится резкая критическая картина нынешнего состояния мира и грядущего нового порядка.

Владивосток: ДВНЦ АН СССР, 1986В научных работах доктора геолого-минералогических наук В. А. Красилова рассмотрены проблемы исторического развития природных сообществ в связи с изменением окружающей среды, некоторые общие проблемы эволюционного учения. Им выдвинут ряд гипотез о движущих силах биологического прогресса, механизмах видообразования и причинах вымирания видов; развиты новые представления об эволюции земной коры и биосферы, происхождении человеческой культуры и предназначении человека; критикуются недостатки синтетической теории эволюции (СТЭ), предложена новая модель экосистемной эволюции.

Философия, как известно, – не самая простая наука. Но в нашей книге о ней рассказано легко и понятно, так, что каждый школьник поймет: кто такой Эпикур, какие бывают добродетели, почему нельзя дважды войти в одну и ту же реку и почему человек есть «мыслящий тростник»…

Для среднего школьного возраста.

…Меня зовут Эрк. Когда—то я был человеком…

Жизнь это сплошной парадокс. Жизнь на планете Земля это конечная череда мгновений… Нет смысла тратить данные мгновения на злость, ненависть, агрессивную нервозность и раздражительность…

Отзеркаленные: две сестры близняшки родились в один день. Каждая из них полная противоположность другой. Что есть у одной, теряет вторая. София похудеет, Кристина поправится; София разведется, Кристина выйдет замуж. Девушки могут отзеркаливать свои умения, эмоции, блага, но для этого приходится совершать отчаянные поступки и рушить жизнь. Ведь чтобы отзеркалить сестре счастье, с ним придется расстаться самой. Формула счастья: гениальный математик разгадал секрет всего живого на земле. Эксцентричный мужчина с помощью цифр может доказать, что в нем есть процент от Иисуса и от огурца. На собственной свадьбе он встречает настоящую любовь в другой девушке. Гражданка Анка: перед разгаром пандемии молодая провинциальная художница мечтает продавать разрисованную бересту иностранным туристам, но вынуждена вернуться уборщицей на завод. Каким образом исполнится ее мечта о славе? И прочая дюжина несчастной писанины.

В книге представлено исследование формирования идеи понятия у Гегеля, его способа мышления, а также идеи "несчастного сознания". Философия Гегеля не может быть сведена к нескольким логическим формулам. Или, скорее, эти формулы скрывают нечто такое, что с самого начала не является чисто логическим. Диалектика, прежде чем быть методом, представляет собой опыт, на основе которого Гегель переходит от одной идеи к другой. Негативность — это само движение разума, посредством которого он всегда выходит за пределы того, чем является. Отчасти именно рефлексия над христианским мышлением, над представлением о Боге, создавшем человека, приводит Гегеля к концепции конкретного всеобщего. За философом мы обнаруживаем теолога, а за рационалистом — романтика. Для широкого круга читателе