Игорь Федорович Стравинский - одна из наиболее видных фигур в музыкальном искусстве XX века. Перу этого выдающегося композитора принадлежит свыше ста произведений в различных жанрах, многие из которых - в особенности ранние - приобрели репутацию классических и прочно закрепились в зарубежном и русском концертно-театральном репертуаре.Настоящее издание является первой публикацией на русском языке четырех выпусков бесед Стравинского со своим секретарем - дирижером Робертом Крафтом, изданных в 1959-1963 годах. Однако, по существу, это - монолог: Крафт лишь задает краткие вопросы, высказывается же один Стравинский. Кроме того, три четверти объема 4-го выпуска составляет дневник Крафта. Перевод с английского В.А.Линник. Послесловие и общая редакция М.С.Друскина.

Эрих Фромм. Дианетика:искателям сфабрикованного счастьяРецензия Э. Фромма на «Дианетику» Л. Рона Хаббарда

Данный труд закладывает новое направление в развитии миросозерцания человека.Здесь тезисно заложено направление новой ментальной системы, которое будет в дальнейшем дорабатываться и обосновываться на всех уровнях. Диаэйдологетика-это психофилотеософия, описывающая трансцендентальное(выходящее за пределы, но связывающее собою все пределы) синхронистичное локализованно-нелокализованное информационно-энергетическое нейросемантическое контекстно-центрированное измерение. Материя и Дух едины.Человек опредмечивает мир в соответствии с идеологией.Изначально индивид сталкивается с неким "нечто" в природе.Он называет это словами, которые переводят это "нечто" на логоуровень, но оставляя эйдоструктуру.Таким образом, слова есть способ преобразовать один вид энергоинформации в другой.Вся природа окружающего мира есть синтез идеи, материи и контектного смыслового паттерна.Любой предмет есть оформленная идея.А любой индивид в том виде, в котором он представлен в обществе,-это тоже материализованная идея, то есть преобразованный ментальный мир.За любым человеком, действующим определённым образом, всегда стоит идея, согласно которой он действует, то есть его овеществлённый в словах эйдос изменения мира.Само понимание человеком себя происходит путём окружения себя системами идей и оматериализации их.То есть человек создаёт эйдоматериальный мир.Ни один человек никогда не узнает, чем он является, пока он не претворил резонирующую с его разумом идею в материю.Но это процесс бесконечный с промежуточными этапами остановки.Человек образует свой мир посредством реализации идей.Истинное бытие человека-это идеологизированное действие. И диаэйдологетика есть концепция о многомерности аспектов мыслематериального пространства.

Многовековый спор о природе власти между такими классиками политической мысли, как Макиавелли и Монтескье, Гоббс и Шмитт, не теряет своей актуальности и сегодня. Разобраться в тонкостях и нюансах этого разговора поможет один из ведущих специалистов по политической философии Александр Филиппов.

Карл Шмитт – один из самых выдающихся и спорных мыслителей XX века, оказавший огромное влияние на развитие политической философии. В данном издании представлено фундаментальное исследование Шмитта о феномене диктатуры, охватывающее период истории Европы, начиная с XVI века. Исследование Шмитта позволяет понять природу и динамику диктаторских режимов XX века, разобраться в парадоксах суверенитета и перспективах демократии.

Слизь во всех ее проявлениях и истечениях может быть названа «неудобным феноменом». Липкие, тягучие и аморфные субстанции; подрагивающие и упругие сгустки — комки протожизни; вязкие смеси, коллоиды и эмульсии; ил, грязь, топь. С точки зрения привычных для человека способов схематизации восприятия все это — маргиналии жизни, ее отбросы, долгое время пребывавшие также на периферии философии, искусства, литературы или даже науки. Но по мере того как существование лишается своих антропоцентрических иллюзий, вечное возвращение слизи оказывается все более навязчивым и интенсивным. Что если низменная материальность слизи получит права до того бывшие уделом только привилегированных сущностей и материй? Что тогда слизь сможет «сообщить» об устройстве реальности? Книга американского философа Бена Вударда посвящена концептуализации ответа на данный вопрос. Импульсом к этой концептуализации служит сопутствующий склизкому существованию ужас разлитой безындивидуальной жизни, динамика которой делает зыбкими различия между индивидуацией и индивидуальностью, неорганическим и органическим, однородностью и проступающей сквозь нее разнородностью. Формой — «тёмный витализм», согласно которому эти уже-неразличимости впоследствии дифференцируются под действием сил пространства и времени путем распространения сетевой запутанности (вместо сложности), свертывания-развертывания (вместо развития) и повторения (закрепляющего патологию вместо структуры). Материалом — фильмы и литература ужасов (от У. X. Ходжсона и Г. Ф. Лавкрафта до Томаса Лиготти), натурфилософия XIX века, графические романы, спекулятивный реализм, современная наука, а также видеоигры.

Усваивая азы конкретного мышления, мы начинаем едва ли не с того, что отучиваемся на скорую руку априоризировать понятия и привыкаем пользоваться ими сквозь окуляр различных "жизненных миров". У рыночных торговок в Афинах, судачивших о Демосфене и Изократе, отнялся бы язык, приведись им однажды услышать слово идея в более поздней семантике, скажем из уст Локка или Канта. Равным образом: никому не придет сегодня в голову выразить свое восхищение собеседником, сказав ему: "Вы, просто, ну какой-то психопат!", что еще в конце XIX века, после того как усилиями литераторов и модных психологов выяснилось, что страдают не только телом, но и "душой", могло бы вполне сойти за комплимент. С другой стороны, едва ли, живя в XIX веке, мы засвидетельствовали бы свой восторг перед кем-нибудь в словах: "какой обалденный человек!", хотя в наше время лучшего комплимента при случае и нельзя придумать. Некоему лексическому демону было угодно, чтобы "психопат" стоял сегодня в том же ряду значений, в котором вчера стоял "обалденный" (от балда = балбес, болван). Слова — "адские машины". А значит, пишущему или говорящему следовало бы брать пример не с коллег по цеху, а, скорее, с сапера, передвигающегося по минному полю. Каждый знает, что в последнем случае малейшая небрежность может разнести его в куски. Тем неряшливее ведут себя в первом случае, надеясь прослыть не психопатом, а всё еще балбесом

В сборник вошли диссертационные исследования Георгия Александровича Багатурия (род. 22 марта 1929 г.):– автореферат кандидатской диссертации «Место „Немецкой идеологии“ Маркса и Энгельса в истории марксизма (Философское обоснование научного коммунизма)» (1971 г.) и– докторская диссертация в форме научного доклада «Основные этапы становления и развития материалистического понимания истории в работах Маркса и Энгельса» (1988 г.).Электронное издание работ Г.А. Багатурия подготовлено к 85-летию со дня его рождения.

В опублікованих у цій книжці, вперше перекладених українською мовою, філософських «Діалогах» видатний римський мислитель-стоїк Сенека, блискучий майстер емоційного афористичного письма у живій бесіді з читачем радить, у який спосіб за умов моральної кризи споживацького суспільства протистояти знеособленню, осягнути душевний спокій, отже, щастя.

В книге известного немецкого исследователя исторической памяти Алейды Ассман предпринята впечатляющая попытка обобщения теоретических дебатов о том, как складываются социальные представления о прошлом, что стоит за человеческой способностью помнить и предавать забвению, благодаря чему индивидуальное воспоминание есть не только непосредственное свидетельство о прошлом, но и симптом, отражающий культурный контекст самого вспоминающего. Материалом, который позволяет прочертить постоянно меняющиеся траектории этих теоретических дебатов, является трагическая история XX века.

В книге известного немецкого исследователя исторической памяти Алейды Ассман предпринята впечатляющая попытка обобщения теоретических дебатов о том, как складываются социальные представления о прошлом, что стоит за человеческой способностью помнить и предавать забвению, благодаря чему индивидуальное воспоминание есть не только непосредственное свидетельство о прошлом, но и симптом, отражающий культурный контекст самого вспоминающего. Материалом, который позволяет прочертить постоянно меняющиеся траектории этих теоретических дебатов, является трагическая история XX века.

В книге освещаются жизненный и творческий путь, а также философские взгляды молдавского мыслителя и государственного деятеля Дмитрия Кантемира (1673–1723), сыгравшего видную роль в становлении собственно философских связей Молдавии, Украины и России, внесшего серьезный вклад в развитие культуры России. Его труды представляют собой вершину молдавской философской мысли конца средневековья и начала Нового времени. В работе особое место уделяется анализу философии истории Д. Кантемира, а также его гуманистических идей.Для широкого круга читателей.

…смерти как полного небытия не существует, есть переход в иное…Л. Н. Бердникову удалось не столько и не только понять, идя в одиночку, суть единства окружающего его Мира, но и включить в это понятие единства и сами противоречия этого Мира, показав, что с точки зрения высшего Единства и сами противоречия становятся только частными случаями Единства, различными проявлениями процессов взаимодействия элементов Мира друг с другом, Мира с элементами, элементов с Миром и Мира с самим собой. О том, какой путь прошел Л. Н. Бердников для того, чтобы придти к такому осознанию Мира и себя в нем, и рассказывается в этом дневнике.

В третьей книге автор принимает свою духовную, телесную и ментальную трансформацию как шаг в развитии своего «Я». Страх уходит, уступая место попытке разобраться, что такое Дух, сборка личности и ипостаси человека. Но потрясающие откровения «двойника» разбивают все концепции мироустройства. Подарки Света все мягче, буйство энергии затихает, голоса почти исчезают, и автор неожиданно обнаруживает, что ее состояние стабилизировалось, но…

Впервые публикуется курс лекций, прочитанный В. В. Бибихиным на философском факультете МГУ в осенний семестр 2000 г. и в весенний семестр 2001 г.«Дневники Толстого и его записные книжки это вспышки озарений, и как человек чтобы быстро что-то записать хватает карандаш, гвоздь, так Толстой первые подвернувшиеся слова. Понятийный разбор этих записей даст нуль, единственный шанс — увидеть искру, всегда одну, которая ему осветила тьму и тут же погасла… В основании всего, в разуме бытия, живого и он уверен что неживого тоже, он видит любовь и поэзию. Эти две вещи сумасшедшие, нерасчетливые, жертвенные, непредвиденные. Жизнь идет от них».Текст публикуется в авторской редакции с сохранением орфографии и пунктуации В. В. Бибихина

В повседневной жизни за внешне простыми событиями таится порой нечто, требующее особого внимания. Разглядеть, почувствовать, понять — вот задача для тех, кому интересен ещё этот наш загадочный мир…