Что такое боль? Как она ощущается и описывается? Так ли универсальны наши представления о ней?Как показывает книга Роба Боддиса, эти вопросы только кажутся элементарными: ответы на них совсем не просты. Обращаясь к разным дисциплинам от истории, политологии и антропологии до психологии, психиатрии и нейронаук, автор анализирует, как наша боль связана с культурой, к которой мы принадлежим. Страдания физические и психологические, пытки и мазохизм, древнейшие и новейшие медицинские теории, суеверия, расовые и гендерные предубеждения… Накопленный нами опыт переживания боли становится историей взаимодействия разума и тела — взаимодействия, которое всегда существует в культурном контексте.Роб Боддис — писатель, историк эмоций, автор нескольких книг о боли и истории медицины, исследователь в университете Тампере (Финляндия).

Монография посвящена описанию сущностных оснований российской культуры, определяет пространство, в котором закрепляется и воспроизводится самотождественность культуры (ментальность), выявляет факторы и условия, детерминирующие ее базовые характеристики. Особое место в книге занимают проблемы отечественной модернизации.Для культурологов, социологов, политологов, историков, а также для широкого круга читателей.

Наричат го студен писател, високомерен вивисектор, чудовище, човекомразец. Наричат го блестящ стилист, ярка индивидуалност, нареждат го сред най-големите в модерната проза на XX век — до Джойс и Кафка. Навярно е единственият забележителен руски писател, смятан и за именит творец на американската литература.

Роден през 1899 г. в Петербург, от 1919 г. Владимир Набоков живее в емиграция — в Англия, Германия, Франция, САЩ и до края на живота си (1977 г.) — в Швейцария. Прекарва парниково детство сред аристократични паркове, с английски велосипед и мрежичка за пеперуди, в самото сърце на многострадална Русия. А после за цял живот остава заточеник на „други брегове“ — пространствени, езикови, духовни, творчески. В плен на неутолима носталгия и хипнотичен спомен.

Дълбокото му убеждение е, че съществуващият свят е случаен, нищожен, безмерно пошъл, затова трябва да се създава друга, по-достоверна действителност — светът на Словото, Литературата. Поет, романист, разказвач, драматург, литературовед, преводач — Набоков има над петдесет книги, достойни за класик и новатор. Сред тях „Защита Лужин“, „Покана за екзекуция“, „Други брегове“ са жалони в многоизмерния, омагьосващ дар на големия майстор — Владимир Набоков.

“Английские слова политес (politesse) и этикет (etiquette) пришли к нам из французского, не претерпев никаких изменений. Жан-Поль Сартр использует эти понятия в эссе о жизни и творчестве Стефана Малларме, описывая бунт поэта против мира: Он не взрывает мир: он помещает его в скобки. Он выбирает террор политеса; с вещами, с людьми, с самим собой, он всегда выдерживает это едва заметное расстояние. Заключить объект в скобки. Оставить, как запоздалую мысль. Децентрировать. Для художника, владеющего очаровательной и разрушительной иронией, нарочитая вежливость, сдержанность изобличают насилие столь полно и столь очевидно, что сама идея насилия вызывает лишь спокойствие и невозмутимость. Это такой терроризм в виде социального дзюдо”.

Возможно ли помнить не свое, а чужое прошлое? Как историческая травма влияет на жизнь тех, кто не был современником катастрофических событий? Марианна Хирш исследует глубинные механизмы передачи памяти о Холокосте через поколения, используя обширный материал послевоенной культуры – искусства, литературы и различных социальных теорий.

В формате PDF A4 сохранен издательский макет.

В этой книге читателю предстоит пройти непростой и довольно длинный маршрут. Из самого центра — от Тверской улицы в Голутвино. И опять предстоят удивительные встречи с прекрасными архитектурными памятниками старой Москвы, либо хорошо сохранившимися, либо перестроенными, либо уже не существующими, но оставившими неизгладимый след в памяти столицы.

Книга известного американского культуролога открывает много неизвестных страниц в истории мужского костюма. Прослеживая пути его изменения с древних времен до наших дней, автор рассматривает эволюцию костюма, полную драматизма и неожиданных сюжетных поворотов. Почему эта мода продержалась так долго? Какие факторы определили ее стилистическую устойчивость и убедительность? Как мужской костюм соотносится с современными понятиями о мужской и женской сексуальности? Как он связан с модой в прошлом и в настоящем? И в каких отношениях состоит с современным дизайном одежды и всего прочего? Почему женщины так отчаянно стремились копировать мужской костюм с тех самых пор, как он был изобретен? Какое будущее его ждет? Э. Холландер выходит далеко за рамки истории моды: на страницах книги появляется множество художников и произведений искусства, даются социальные характеристики западного общества в разные эпохи, анализируются эстетические тенденции, а образность и поэтичность повествования превращают серьезный научный труд в увлекательное чтение.

Книга известного американского культуролога открывает много неизвестных страниц в истории мужского костюма. Прослеживая пути его изменения с древних времен до наших дней, автор рассматривает эволюцию костюма, полную драматизма и неожиданных сюжетных поворотов. Почему эта мода продержалась так долго? Какие факторы определили ее стилистическую устойчивость и убедительность? Как мужской костюм соотносится с современными понятиями о мужской и женской сексуальности? Как он связан с модой в прошлом и в настоящем? И в каких отношениях состоит с современным дизайном одежды и всего прочего? Почему женщины так отчаянно стремились копировать мужской костюм с тех самых пор, как он был изобретен? Какое будущее его ждет? Э. Холландер выходит далеко за рамки истории моды: на страницах книги появляется множество художников и произведений искусства, даются социальные характеристики западного общества в разные эпохи, анализируются эстетические тенденции, а образность и поэтичность повествования превращают серьезный научный труд в увлекательное чтение.

Как в политическом дискурсе гендерное равенство стало ассоциироваться с секуляризмом? Обращаясь к корпусу работ, написанных феминистками второй волны, историками религии и колониализма, Джоан Уоллак Скотт в своей книге утверждает, что отделение церкви от государства изначально не предполагало женскую эмансипацию. Ранняя западная теория национализма закрепляла гендерную дифференциацию, заложив в саму основу общественного устройства разделение на женскую — семейную — сферу, и мужскую — публичную сферу политики и экономики. Когда в конце XX века возникли споры об исламе, гендерное равенство стало считаться фундаментальной чертой секуляризма. Эта уловка использовалась для обоснования расового и религиозного превосходства Запада, а также для отвлечения внимания от проблем, связанных с гендерным неравенством, с которыми в одинаковой мере сталкиваются западные и незападные, христианские и нехристианские страны, несмотря на разницу в подходах к их преодолению.Джоан Уоллак Скотт — историк, почетный профессор Школы социальных наук в Институте перспективных исследований, Нью-Джерси.

С первых дней своего существования Барби стала восприниматься как социокультурный феномен. В ее игрушечном мире нашли отражение такие проблемы реального общества, как эмансипация, семейные отношения, сексуальные нормы, карьера, политкорректность и многие другие. В ходе жарких споров сторонники и противники куклы, сами того не замечая, создали целую мифологию Барби.В книге исследуется не только история самой куклы, но и особенности ее восприятия обществом. Линор Горалик показывает, как за сорок с лишним лет Барби стала по сути зеркалом западной цивилизации. Столь полное и обстоятельное исследование феномена Барби выходит на русском языке впервые.

В сборник «Полет дикого гуся» известного исследователя мифологии Джозефа Кэмпбелла вошли шесть очерков и эссе, посвященных проблемам поиска истоков мифа, формам функционирования мифологии в современности, символическому истолкованию универсальных сюжетов и историй. Сборник начинается с разбора трудов братьев Гримм и их методов сбора и публикации сказок. Его продолжает анализ Кэмпбеллом роли общества в формировании символов в мифологии и поэзии, а затем и идеи о толковании мифов людьми «двух психологических типов». Завершается сборник изложением концепции Кэмпбелла о секуляризации сакрального.Книга будет интересна антропологам, культурологам, фольклористам, а также широкому кругу читателей.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Обычно под полиматами понимают универсальных людей, одаренных в разных областях. Как ни странно, эти удивительные личности, наделенные почти сверхъестественными способностями, почти не изучены как явление. Книга известного историка Питера Бёрка — удачная попытка восполнить этот пробел. Согласно его определению, полиматы — не просто эрудиты с широкими интересами, а ученые, обладающие энциклопедическими знаниями о предмете или его существенном сегменте. В чем состоит их уникальность и можно ли их классифицировать? Какие черты — врожденные или приобретенные — способствуют полиматии? Насколько важны для этих людей социокультурные и экономические условия, в которых они живут и работают? Как на них влияют технический прогресс и информационный взрыв? Выживут ли полиматы как «вид» в условиях углубляющейся специализации? Питер Бёрк ищет ответы на эти и другие вопросы, исследуя историю и «среду обитания» полиматов — от Пифагора до Джареда Даймонда, от Леонардо да Винчи до Сьюзен Сонтаг.«В последние годы термин „полимат“, раньше применявшийся только в отношении ученых, распространился на людей, чьи достижения простираются от спорта до политики… Однако в этой книге мы сосредоточимся все-таки на академическом знании, которое ранее именовалось „ученостью“».«На персональном уровне важен вопрос о том, что двигало этими людьми. Была ли это простая, но всепоглощающая любознательность, то самое августианское „только чтобы узнать“, или что-то еще лежало в основе того, что политолог Гарольд Лассуэлл в своих мемуарах назвал „страстью к всезнанию“? Что заставляло их переходить от одной науки к другой? Быстрая потеря интереса или невероятная степень открытости ума? Где полиматы находили время и силы для своих разносторонних занятий? На что они жили?»«В книге пойдет речь о Европе и обеих Америках с XV столетия и до наших дней. Она начинается с uomo universale эпохи Возрождения, но основное внимание в ней уделено долгосрочным последствиям того, что можно назвать двумя кризисами учености, первый из которых пришелся на середину XVII, а второй — на середину XIX века. Оба были связаны с широким распространением книг (пока еще рано говорить о долгосрочных последствиях третьего кризиса, вызванного цифровой революцией). Все три кризиса привели к тому, что можно назвать информационным взрывом — как в смысле стремительного распространения знаний, так и в смысле их фрагментации».Для кого

Книга предназначена для широкого круга любознательных читателей, в особенности тех, кого интересуют вопросы социологии, философии, культуры, развития личности и истории науки.

Вклад древних греков в мировую и особенно европейскую историю колоссален. Античная греческая цивилизация – в полном смысле слова фундамент всей последующей жизни Европы. Без преувеличения можно сказать, что ни один другой народ не обогатил культурную сокровищницу человечества таким количеством шедевров и плодотворных идей. Успехи эллинов во всех областях культурного творчества были феноменальными, неповторимыми.Книга о древнегреческой культуре, о народе, создавшем эту культуру, об особенностях его мировосприятия, сознания, системы ценностей, о его «картине мира» – это книга о важном, основополагающем, фактически о наших корнях. В книге, которую открыл читатель, рассказывается именно о мировоззрении, мышлении, поведении античных греков – о тех основах, на которых выросла их великая культура.

Вклад древних греков в мировую и особенно европейскую историю колоссален. Античная греческая цивилизация – в полном смысле слова фундамент всей последующей жизни Европы. Без преувеличения можно сказать, что никакой другой народ не обогатил культурную сокровищницу человечества таким количеством шедевров и плодотворных идей. Успехи эллинов во всех областях творчества были феноменальны и неповторимы.Предлагаемая книга посвящена древнегреческой культуре и народу, ее создавшему. Читатель узнает об особенностях мировосприятия античных греков, их мировоззрении, картине мира, мышлении, поведении. Словом, о тех основах, на которых выросла великая цивилизация Эллады.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Монография является первым масштабным исследованием русско-грузинских литературных связей постсоветского периода. Е. Чхаидзе проанализировала развитие литературного процесса через призму изменения политического климата, начиная с доимперского периода, продолжив советским и постсоветским. Автор вводит понятие «имперская литературная традиция», под которой подразумевается регулярное обращение не только к художественной литературе, но и к переводческой и научно-исследовательской деятельности в контексте отношений между Россией и Грузией. С помощью постимперских/постсоветских штудий, а также исследований мульти- и транскультурализма изучены произведения как известных, так и малоизвестных российских и грузинских писателей, обратившихся к теме постсоветских конфликтов, к судьбе представителей межкультурного пространства, а также проведен обзорный анализ структурных изменений в научной, переводческой и культурно-литературной среде после краха СССР.

В своей книге Марго Морган исследует связь между политикой и театром, рассматривая творчество и биографии Бернарда Шоу, Бертольта Брехта, Жан-Поля Сартра и Эжена Ионеско, и представляет вниманию читателей историю культуры, подробно описывающую, как менялась роль политического театра в Европе ХХ века.Об автореМарго Морган – доцент политологии в Юго-Восточном университете Индианы, где она преподает курсы по политической теории. В сферу ее исследовательских интересов входят политика и театр, критическая теория, марксизм, экзистенциализм.

Как произошло, что государства Западной Европы и Северной Америки в определенный момент отказались от идеала этнокультурной однородности в пользу мультикультурализма, а затем вновь повернулись лицом к идеям национальной консолидации? Почему, несмотря на дискредитацию идеологии расизма в XX веке, партии и движения с расистской повесткой набирают популярность в XXI столетии? Как объяснить то обстоятельство, что этнические чистки рутинным образом повторяются в разных частях света независимо от характера политического режима?В своей книге Владимир Малахов пытается найти ответ на эти вопросы, анализируя изменения в публичной сфере последних десятилетий и их обусловленность миграционными процессами. Автор исследует использование политиками этнических, религиозных и культурных различий и обращается к ключевым агентам социального и политического действия, стоящим за теми или иными дискурсивными конструктами.Владимир Малахов — доктор политических наук, кандидат философских наук, директор Центра теоретической и прикладной политологии ИОН РАНХиГС, профессор Московской высшей школы социальных и экономических наук («Шанинки»).

Книга «Политика, медиа, мир – заметки неравнодушного наблюдателя» представляет собой сборник наиболее примечательных записей из блога Александра Оськина, председателя правления Ассоциации распространителей печатной продукции, члена союза журналистов России. Александр Оськин работает в отрасли издания и распространения прессы более двух десятилетий и внес большой личный вклад в формирование в России цивилизованного рынка печатных СМИ, книжной продукции и системы их распространения. Кроме того, автор – незаурядный общественный деятель, принимавший участие в подготовке ряда законопроектов и госпрограмм. А являясь активным блогером, Александр Оськин не только анализирует проблемы рынков СМИ России и зарубежья, но и с присущим ему остроумием описывает окружающую реальность.

Эта книга известного немецкого философа, антрополога и социолога (1871–1907) является одной из лучших классических работ по расовой теории. Написанная 100 лет назад живым доходчивым языком, она до сих пор актуальна, ибо поднимает важные вопросы. Из-за личной неприязни Ленина имя Вольтмана было вымарано из русской культуры, в которой немецкие интеллектуалы находили свою реализацию подчас раньше, чем у себя на родине. Настоящее издание в условиях новой подлинно демократической России исправляет этот досадный пробел. Книга предназначена для антропологов, историков, политологов, психологов, ученых других направлений, студентов, молодежи, а также для семейного чтения.

Что такое брюки? Все мы знаем, что это одежда, которая закрывает нас от талии и ниже, причем каждую ноту в отдельности. Эта, на первый взгляд, простая вещь имеет тем не менее необычную историю: ведь брюки — не только одежда, но еще и символ. «У кого молоты, у того и власть», — говорили до того, как на смену кюлотам, закрывавшим ноги только до колен, пришли длинные брюки. На рубеже XVIII–XIX веков эта одежда простонародья становится также достоянием высших классов общества, причем именно мужчин. Символ мужественности, она была запрещена для женщин, которым пришлось отвоевывать право носить брюки. Как наглядно показывает автор, именно в отождествлении с гендером и властью кроется исток этой удивительной истории.