Новая книга воспоминаний Геннадия Красухина сочетает в себе рассказ о литературных нравах недавнего прошлого с увлекательным повествованием о тех кусочках старой Москвы, с которыми автора надолго связала судьба.Электронная версия данного издания является собственностью издательства, и ее распространение без согласия издательства запрещается.

Знаменитый писатель-фантаст, ученый с мировым именем, великий популяризатор науки, автор около 500 научно-популярных, фантастических, детективных, исторических и юмористических изданий приглашает вас в мир творчества великого английского драматурга. Эта книга входит в серию популярных азимовских «путеводителей». Автор систематизирует драматургические произведения Шекспира, анализируя их содержание, скрупулезно разбирает каждую цитату, каждый отрывок, имеющий привязку к реальным историческим событиям, фольклорную или мифологическую основу. Он истолковывает значение многих реплик, острот и колкостей персонажей и поясняет, с кем их устами Шекспир ведет словесные дуэли.

В книге в увлекательной форме рассказывается о жилище, одежде, быте и нравах различных слоев русского общества – крестьян, ремесленников, бояр, дворян. Она содержит интереснейшие историко–бытовые сведения о жизни русских людей начиная с допетровского времени до конца XIX в.Книга рассчитана на широкий круг читателей. Она может быть использована и в качестве дополнительного материала по истории России и истории мировой художественной культуры.

В 1845 году Матиас Александр Кастрен по поручению Санкт-Петербургской академии наук отправился в Сибирь для дальнейшего изучения местных языков. Во время своей экспедиции посетил города Тобольск, Иркутск, Берёзов и Обдорск (им впервые было посещено урочище «Барсова Гора») и исследовал бассейны таких рек, как Иртыш, Обь и Енисей. Он объехал Ачинскую и Минусинские степи, а также Саянские горы и Прибайкалье.Во второй том вошли путевые записки М. Кастрена «Путешествие в Сибирь (1845–1849)». Книга адресована тем, кто интересуется историей края, Сибири.

Стоит в комнате набитый книгами шкаф, у него есть тайна: он может перенести человека в любое место и время. Вместе с отцом Андрей отправляется в Африку, потом, уже один, попадает то к Тому Сойеру, то в бело-казачью станицу, то в сражающийся Сталинград.

Рисунки С. Рудакова.

В основе любой увлекательной истории — будь то сказка, миф, сюжет для романа или киносценарий — лежит путешествие героя: внутреннее или внешнее. Эта идея стала путеводной звездой для Кристофера Воглера, когда, работая в сценарном отделе диснеевской студии, он проверял на практике действенность мифологических схем, описанных в знаменитом труде Кэмпбелла «Тысячеликий герой». Позже практическое пособие, написанное Воглером для коллег, превратилось в классический учебник, который не только входит в круг обязательного чтения будущих писателей и сценаристов, но и десятилетиями не теряет лидирующего положения среди множества книг такого рода. В «Путешествии писателя» автор приглашает читателя исследовать зыбкие границы между мифом и современным искусством рассказывания истории, предупреждая о трудностях и опасностях путешествия в недра собственной души, и вооружает полезными инструментами, которые в руках умелого мастера приобретают невероятную силу.

В основе любой увлекательной истории — будь то сказка, миф, сюжет для романа или киносценарий — лежит путешествие героя: внутреннее или внешнее. Эта идея стала путеводной звездой для Кристофера Воглера, когда, работая в сценарном отделе диснеевской студии, он проверял на практике действенность мифологических схем, описанных в знаменитом труде Кэмпбелла «Тысячеликий герой». Позже практическое пособие, написанное Воглером для коллег, превратилось в классический учебник, который не только входит в круг обязательного чтения будущих писателей и сценаристов, но и десятилетиями не теряет лидирующего положения среди множества книг такого рода. В «Путешествии писателя» автор приглашает читателя исследовать зыбкие границы между мифом и современным искусством рассказывания истории, предупреждая о трудностях и опасностях путешествия в недра собственной души, и вооружает полезными инструментами, которые в руках умелого мастера приобретают невероятную силу.

Хотели бы вы побывать в Москве пушкинской эпохи?

Новая книга Александра Васькина позволит вам совершить это увлекательное путешествие, не выходя из дома… В Москве в 1799 году Александр Сергеевич Пушкин родился, здесь провел свое детство, а затем, после возвращения из ссылки в 1826 году, был провозглашен современниками «первым поэтом России». В Москве жили его родители, любимые женщины, друзья и почитатели таланта, недруги и гонители. Покровка и Огородная слобода, Кремль и Тверская, Знаменка и Мясницкая, Арбат и Волхонка – все это пушкинская Москва. Какой ее запомнил великий русский поэт? Что за стихи посвящал Москве и москвичам? Что стало с пушкинскими адресами, какие из них сохранились до нашего времени, а каких и след простыл? Где жил и творил поэт в Первопрестольной, с кем встречался, к кому ходил в гости? Каковы были его гастрономические пристрастия? Почему женитьба Пушкина на Наталье Гончаровой не случилась в 1830 году, а произошла в Москве годом позже? Что заставило поэта переехать в Петербург? Богатым ли человеком был Пушкин? Ответы на многие интересные вопросы вы найдете в этой удивительной книге-путеводителе, книге-экскурсии, которая является продолжением популярной серии «История Москвы с Александром Васькиным».

Книга кандидата филологических наук Владимира Новикова посвящена уникальному культурному феномену, зародившемуся в России в начале XIX века, — русской литературной усадьбе. Михайловское, Тарханы, Ясная Поляна, Спасское-Лутовиново, Карабиха, Абрамцево, Мелихово… — без них невозможно представить отечественную культуру. Владимир Новиков, знаток усадебного быта, сумел найти собственную интонацию и рассказать об этих усадьбах по-своему — проникновенно, проявляя внимание к деталям и соблюдая точность факта. Наряду со знаковыми литературными усадьбами он рассказывает и об усадьбах, связанных с жизнью писателей «второго плана» (Веневитинов и Новоживотинное, Ростопчина и Вороново, Фет и Воробьёвка, Волошин и Коктебель…). Книга Владимира Новикова — это высококлассное исследование и в то же время своеобразный путеводитель, охватывающий двадцать три усадьбы, которые сыграли выдающуюся роль в истории нашей литературы. Она логически продолжает его книгу «Русская литературная усадьба» («Ломоносовъ», 2012).

Впервые на русский язык переводятся письма и дневниковые записи, сделанные неутомимым собирателем и исследователем карело-финского эпоса Элиасом Лённротом во время его фольклорных экспедиций. В письмах и дневниках Лённрота содержится интересный фольклорный материал, описываются быт и занятия местного населения, нравы и традиции.

В книге объединен ряд работ автора, написанных в последние два десятилетия и посвященных русской литературе XX века. Открывается она "Расколотой лирой" (1998) - первым монографическим исследованием, обращенным к проблемам изучения русской литературы в соотношении двух потоков ее развития после 1917 года - в России и в зарубежье. В следующие разделы включены статьи, посвященные проблемам и тенденциям развития литературы русского зарубежья и шире - русской литературы XX века. На страницах книги возникают фигуры В.Ходасевича, Г.Иванова, С.Есенина, О.Мандельштама, И.Шмелева, В.Набокова, Б.Поплавского, Ю.Одарченко, А.Несмелова, М.Исаковского и других русских поэтов, прозаиков. Книга адресована специалистам-филологам и всем, кто интересуется русской литературой XX века.

Введите сюда краткую аннотацию

Когда в России приходит время решительных перемен, глобальных тектонических сдвигов исторического времени, всегда встает вопрос о природе города — и удельном весе городской цивилизации в русской истории. В этом вопросе собрано многое: и проблема свободы и самоуправления, и проблема принятия или непринятия «буржуазно — бюргерских» (то бишь городских, в русском представлении) ценностей, и проблема усмирения простирания неконтролируемых пространств евклидовой разметкой и перспективой, да и просто вопрос комфорта, который неприятно или приятно поражает всякого, переместившегося от разбитых улиц и кособоких домов родных палестин на аккуратные мощеные улицы и к опрятным домам европейских городов. И если обыватель — «бюргер», которого так любят шпынять русские интеллектуалы на протяжении последних 150 лет, населяет эти самые вылизанные города — то значит есть нечто, что в природе этих городов не устраивает русского человека

Авторът определя тази книга (спечелила „Пулицър“ още след излизането си през 1997 г.) като кратка история на възловите събития от последните тринайсет хилядолетия на Земята. И тази история е наистина световна, тъй като ударението не пада главно върху Европа и Северна Африка, а са проследени и събитията в двете Америки, Субсахарска Африка, Югоизточна Азия и тихоокеанските острови (в новото издание на книгата — последвало феноменалния й световен успех, — по което е направен й преводът, е включена глава и за Япония). Навсякъде зад фрапиращите различия се открояват и общи модели, които Даймънд категоризира и коментира. Представена по този начин, световната история наистина прилича на гигантска луковица, но отстраняването на отделните „люспи“ (освен с неизбежните сълзи) е свързано и с други вълнуващи предизвикателства — например дали ще успеем днес да усвоим уроците на миналото, за да посрещнем подобаващо и своето бъдеще. Джаред Мейсън Даймънд (р. 1937 г.) е завършил Харвард и е специализирал в Кеймбридж. В момента е професор по география в Калифорнийския университет, Лос Анджелис. Член на Националната академия на науките, Американската академия на изкуствата и Американското философско дружество. Автор е на още няколко изключително успешни книги

Книга Д. С. Мережковского «Вечные спутники» — это цикл очерков, литературных портретов писателей разных эпох и стран. Свою главную задачу автор определил в предисловии: «Прежде всего желал бы… показать за книгой живую душу писателя — своеобразную, единственную, никогда более не повторявшуюся форму бытия…» и потому в книге Мережковского нет жизнеописаний, но есть все то, что он сам считал непременным условием бытования подлинной литературы: «мистическое содержание», «символы», «художественная впечатлительность» и поэзия.

Книга посвящена пушкинскому юбилею 1937 года, устроенному к 100-летию со дня гибели поэта. Привлекая обширный историко-документальный материал, автор предлагает современному читателю опыт реконструкции художественной жизни того времени, отмеченной острыми дискуссиями и разного рода проектами, по большей части неосуществленными. Ряд глав книг отведен истории «Пиковой дамы» в русской графике, полемике футуристов и пушкинианцев вокруг памятника Пушкину и др. Книга иллюстрирована редкими материалами изобразительной пушкинианы и документальными фото.

Пушкин – это не только уникальный феномен русской литературы, но и непокоренная вершина всей мировой культуры. «Лучезарный, всеобъемлющий гений, светозарное преизбыточное творчество, – по характеристике Н. Бердяева, – величайшее явление русской гениальности». В своей юбилейной речи 8 июля 1880 года Достоевский предрекал нам завет: «Пушкин… унес с собой в гроб некую великую тайну. И вот мы теперь без него эту тайну разгадываем». С неиссякаемым чувством благоволения к человеку Пушкин раскрывает нам тайны нашей натуры, предостерегает от падений, вместе с нами слезы льет… И трудно представить себе более родственной, более близкой по духу интерпретации пушкинского наследия, этой вершины «золотого века» русской литературы, чем постижение его мыслителями «золотого века» русской философии (с конца XIX) – от Вл. Соловьева до Петра Струве. Но к тайнам его абсолютного величия мы можем только нескончаемо приближаться…В настоящем, третьем издании книги усовершенствован научный аппарат, внесены поправки, скорректирован указатель имен.

Монография посвящена интерпретации всех произведений Пушкина, относящихся к зрелому периоду его творчества. Эта попытка опирается на предложенную автором концепцию независимого читателя. Показана глубокая сопряженность художественных задач Пушкина с нравственно-философскими и эстетическими течениями европейской мысли. В сферу этого своеобразного диалога вовлечены ключевые фигуры французского, английского, немецкого Просвещения; среди которых особое место принадлежит И. Канту. Энергия пушкинского «художественного проекта» расходуется на преодоление запутанности нравственного сознания, произведенного наложением «новой» картины мира на традиционную. К европейским свободам личности и общества Россия должна придти «из себя» – своей истории и ментальности сформированного ею человека.Книга рассчитана на широкого читателя и читателя-специалиста: литературоведа, историка, культуролога.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Эту книгу нужно было назвать «Пушкин и мы», да она, собственно, так и называется. Эту книгу можно было назвать «Пустота и мы», пожалуй, верно и так. Когда культура или каждый из нас соотносится лишь с фактами, а не со смыслами, тогда культура и каждый из нас – пустота.Пушкин – «наше все»? Да щас! Как бы красиво мы ни обзывались, Пушкин – самое многострадальное слово в русском языке. Оно означает все и ничего: и медитацию, и пальчики оближешь, и ментальные конструкции, и убогие учебники, и мусор бессознательного, и русский дзен и русский дзинь.В нашей жизни недостаточно Пушкина? Или в нашем Пушкине недостаточно жизни?Читатель – вот текст о поп-культуре твоей души, о любви и спасении. Эта книга отвечает на главный русский вопрос: если обувь мала, следует ли менять ноги? Актуальный Пушкин – тотальное включение слова культуры в синтаксис реальности каждого из нас – тебя, меня, Тютчева, Муму и Достоевского.