Когда вещь становится привычной, как конфетный фантик, мы перестаем ее замечать, не видим необходимости над ней задумываться, даже если она – произведение искусства. «Утро в сосновом бору», «Грачи прилетели», «Явление Христа народу» – эти и другие полотна давно превратились в незыблемые вехи русской культуры, так что скользящий по ним глаз мало что отмечает, помимо их незыблемости. Как известно, Александр Генис пишет только о том, что любит. И под его взглядом, полным любви и внимания, эти знаменитые-безвестные картины вновь оживают, превращаясь в истории – далекие от хрестоматийных штампов, неожиданные, забавные и пронзительные.

Александр Генис – журналист, писатель и культуролог. Среди его самых известных книг – «Вавилонская башня», «Американская азбука», «Довлатов и окрестности», «Шесть пальцев», а также «Родная речь», «Русская кухня в изгнании» и другие вещи, написанные в соавторстве с Петром Вайлем. Творчество Гениса ускользает от жанровых определений, но всегда сочетает глубину содержания с неотразимым обаянием формы.

Когда вещь становится привычной, как конфетный фантик, мы перестаем ее замечать, не видим необходимости над ней задумываться, даже если она – произведение искусства. «Утро в сосновом бору», «Грачи прилетели», «Явление Христа народу» – эти и другие полотна давно превратились в незыблемые вехи русской культуры, так что скользящий по ним глаз мало что отмечает, помимо их незыблемости. Как известно, Александр Генис пишет только о том, что любит. И под его взглядом, полным любви и внимания, эти знаменитые-безвестные картины вновь оживают, превращаясь в истории – далекие от хрестоматийных штампов, неожиданные, забавные и пронзительные.

Александр Генис – журналист, писатель и культуролог. Среди его самых известных книг – «Вавилонская башня», «Американская азбука», «Довлатов и окрестности», «Шесть пальцев», а также «Родная речь», «Русская кухня в изгнании» и другие вещи, написанные в соавторстве с Петром Вайлем. Творчество Гениса ускользает от жанровых определений, но всегда сочетает глубину содержания с неотразимым обаянием формы.

Жан Бодрийяр — французский социолог, культуролог и философ-постмодернист, его нередко называют «гуру» («духовным отцом») постмодернизма. Бодрийяр утверждал, что современную эпоху характеризует чувство утраты реальности, ее заменила симуляция, а все проявления окружающего мира стали не более чем «симулякрами».

Совершив поездку в Америку, Бодрийяр пришел к выводу, что и эта страна превращается в симулякр, — прекрасная мечта о земле обетованной за океаном исчезла: он говорит об упадке власти, упадке могущества, о безжизненном Новом Свете, висящем в безвоздушном пространстве. Впрочем, во всей мировой цивилизации наблюдается девальвация ценностей и разрушение устоев, казавшихся незыблемыми.

Что будет дальше, удастся ли остановить «обратный отсчет времени», или это фатально и необратимо, — Жан Бодрийяр отвечает на эти вопросы.

В монографии исследуются пути, которые проходит драма от эпохи «второго рождения» в средневековой литургии и народном празднике до наиболее значимых моментов жанровых сдвигов, развилок, тупиков. Материалом монографии являются в основном жанры, тяготеющие к комическому регистру (комедия, фарс, трагикомедия). Среди главных тем: типология эпических и драматических жанров в европейской литературе классического периода, выстраиваемая на основе категории художественного времени, типология классической европейской комедии, выстраиваемая на основе универсального сюжетного схематизма, генезис литургической драмы, сюжетный инвариант французского средневекового фарса, жанровая специфика трагикомедии.

«Фатальные стратегии» – центральная, по мнению западных исследователей, работа Бодрийяра, поскольку именно здесь он излагает теоретическую основу всех своих предыдущих и последующих работ. Кроме того, в книге анализируются такие нетрадиционные для современной философии понятия, как судьба, любовь, соблазн, терроризм, экстаз, ирония, церемониал, обсценность, ожирение и т. д. Вслед за смертью Бога, автора и человека, философ провозглашает смерть субъекта как такового и верховенство объекта. Единственную стратегию, пусть и фатальную, которую он предлагает, – перейти на сторону объекта и иронично взирать на обезумевший мир. Именно после этой книги Бодрийяра стали называть гуру и даже первосвященником постмодернизма. А голливудских кинематографистов она вдохновила на создание известного фильма «V – значит вендетта».

Как вышло так, что самые обычные и добропорядочные люди вдруг оказались фанатичными сторонниками идей фашизма? По каким причинам с начала двадцатых годов прошлого века фашизм набирал в Европе все большую и большую популярность? Видный американский социолог и историк Майкл Манн дает на эти вопросы свои ответы — обескураживающие, шокирующие, но весьма убедительные.

«Трудно было быть более в гибели, но работа меня вынесла…» Литературное признание Достоевского, воспринятое им со всей страстностью, со всем присущим ему фанатизмом и нарушением чувства меры, в конечном счете спасло его — дало силы выжить, не затерявшись в трагическом хаосе бытия, высвободило энергию сопротивления житейским невзгодам и страшным ударам судьбы, помогло преодолеть роковые соблазны и заблуждения.

Центральным сюжетом биографической истории, рассказанной в книге Л.И. Сараскипой, стал эпизод знакомства Ф.М. Достоевского с H.A. Снешневым, вдохновившим писателя на создание одного из самых загадочных образов ми|х>ной литературы — Николая Ставрогина. «Он романтически влюблен в своего героя, пленен и обольщен им. Никогда пи в кого он не был так влюблен, никого не рисовал так романтично. Николай Ставрогин — слабость, прельщение, грех Достоевского…» (H.A. Бердяев).

Театральный мир № 12, 2013

Театральный мир № 1, 2014

Москвин И.М. Статьи и материалы / Под ред. И. Крути. Всероссийское театральное общество. М., 1948. С. 149–172. (Публикация А.Б. Галкина)

Что это за информационное чудовище по кличке Фейк? Все о нем говорят, все о нем рассуждают, некоторые даже спорят, волнуясь и крича. Но мало кто готов дать точное и исчерпывающее определение тому, что мы в обиходе называем фейком.

Автор предлагает особый взгляд на информацию, которую транслируют многочисленные СМИ. Это книга о том, как научиться фильтровать новости, чтобы не попасться на удочку фейковых сообщений. Она не только представит читателям типы и виды этого явления в действительности, культуре, истории и политике, но и раскроет методы и приемы создания фейков как в реальности, так и в медиа, российских и зарубежных, представит практические рекомендации в отношении того, как и какими способами можно противостоять в современных условиях информационного беспредела фейкам, фейковой журналистике и явлению постправды.

Фейк не пройдет! Не дайте себя обмануть!

Феминизм призван объединить под своими знаменами и идеями добрую половину человечества. Задачи ставятся исключительно амбициозные и гуманные — противостоять гендерной несправедливости во всех ее уродливых формах. Но те 250 лет движения, которые анализирует в своей книге историк Люси Делап, показали, что все не так просто — сообщество феминисток неоднородно, задачи и цели на разных исторических этапах могут не просто меняться, но и входить в драматическое противоречие друг с другом, а проблемы женщин из разных социальных, этнических или религиозных слоев часто настолько отличаются, что без дискуссий невозможно прийти к согласию.

Данная монография посвящена исследованию роли антропоморфных артефактов в жизни людей и в истории человеческой культуры.

Особое внимание уделено «идеологии антропоморфизма», которая позволяет использовать антропоморфные игрушки в целях «социального конструирования», то есть для формирования и развития «пространства личности» ребенка, осознания им своего «Я», противопоставленного «Другому», преодоления возрастного этапа «аутизма», формирования гендерной, социальной и этнокультурной принадлежности и желательных стандартов поведения.

Автором проанализирован широкий круг источников: обрядовые, магические и религиозные практики, примеры из мемуарных, литературных и современных источников (пресса, массмедиа, реклама, кино). Основу исследования составляют материалы автора, относящиеся к русской традиции и включенные в широкий круг кросскультурных параллелей.

Книга предназначена для специалистов по социальной и культурной антропологии и будет полезна представителям смежных дисциплин – от кросскультурной психологии и философской антропологии до этнолингвистики, а также широкому кругу читателей.

Книга Жака Сезара Эмиля Эллюля, философа, богослова, историка и социолога в одном лице, посвящена пропаганде. Он проанализировал связанные с пропагандой процессы современного общества и доказал, что оно без пропаганды уже недееспособно, подробно описал, как пропаганда влияет на структуру общественного мнения и какое влияние оказывает на психику человека, объяснил, почему демократическое общество перестает быть демократическим, если власть начинает манипулировать обществом с помощью пропаганды. Исследование Жака Эллюля будет интересно историкам и социологам, так как посвящено анализу явления, в котором все мы невольно принимаем участие, политтехнологи и пропагандисты должны взять его на вооружение в качестве учебника для того, чтобы научиться обманывать человека так, чтобы он об этом и не догадался, а простому человеку надо ее прочитать, чтобы попытаться не быть обманутым.

Дата первого издания «Пропаганды» – 1962 г., впрочем, актуальность сомнений не вызывает, так как при ее прочтении возникает ощущение, что автор описывает события наших дней.

В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

В статье анализируется феномен коллективного сексуального насилия, ярко проявившийся за последние несколько лет в Германии в связи наплывом беженцев и мигрантов. В поисках объяснения этого феномена как экспорта гендеризованных форм насилия автор исследует его истоки в форме вторичного анализа данных мониторинга, отслеживая эскалацию и разрывы в практике применения сексуализированного насилия, сопряженного с политической борьбой во время двух египетских революций. Интерсекциональность гендера, этничности, социальных проблем и кризиса власти, рассмотренные в ряде исследований в режиме мониторинга, свидетельствуют о привнесении политических значений в сексуализированное насилие или об инструментализации сексуального насилия политическими силами в борьбе за власть. Именно в этом контексте складывается практика коллективного сексуального насилия под названием «тахарруш» и его легитимация в дискурсивном пространстве арабской современной культуры.

За десятилетие практика тахарруш прямо и косвенно (через дискурсивные легитимации) способствовала маскулинной социализации молодых поколений арабских мужчин. Этот тип маскулинной социализации выстроен на определенных социальных нормах, оправдывающих применение насилия в отношении «преступивших» моральные и религиозные границы женщин, а также сопряжен с перформативностью насильственного потенциала в публичном пространстве. Опыт участия на Тахрире как символическое достижение гегемонной мужественности позволил компенсировать лакуны мужественности тем, кто испытывал экономическую депривацию вследствие безработицы, и тем самым восстанавливал мужские иерархии. Пересборка феномена тахарруш в ином, уже западном контексте эмиграции может объясняться не только длящейся экономической, социальной, психологической и сексуальной депривацией беженцев из арабского мира, но также социализацией через соответствующие прямые и косвенные практики.

В работе исследуются теоретические и практические аспекты русской идеи и американской мечты как двух разновидностей социального идеала и социальной мифологии. Книга может быть интересна философам, экономистам, политологам и «тренерам успеха». Кроме того, она может вызвать определенный резонанс среди широкого круга российских читателей, которые в тяжелой борьбе за существование не потеряли способности размышлять о смысле большой Истории.

В книге делается попытка подвергнуть существенному переосмыслению растиражированные в литературоведении канонические представления о творчестве видных английских и американских писателей, таких, как О. Уайльд, В. Вулф, Т. С. Элиот, Т. Фишер, Э. Хемингуэй, Г. Миллер, Дж. Д. Сэлинджер, Дж. Чивер, Дж. Апдайк и др. Предложенное прочтение их текстов как уклоняющихся от однозначной интерпретации дает возможность читателю открыть незамеченные прежде исследовательской мыслью новые векторы литературной истории XX века. И здесь особое внимание уделяется проблемам борьбы с литературной формой как с видом репрессии, критической стратегии текста, воссоздания в тексте движения бестелесной энергии и взаимоотношения человека с окружающими его вещами.

Книга в общих чертах раскрывает происхождение, сущность и историю изучения неолитической культуры Нижнего Амура. Заключения автора оказались в полном противоречии с концепцией дальневосточных академических учёных, которые относят её происхождение к предкам северных монголоидных этносов. Исследование представляет первую веху системы доказательств европеоидного начала яркой неолитической цивилизации Нижнего Амура.

В первой и второй частях книги автор, применив новый метод интерпретации символов неолита Нижнего Амура, опираясь на оригинальную геофизическую теорию, лингвистический анализ, мировой опыт расшифровки неолитической символики, выявил тождественность символов Нижнеамурья и Европы. Раскрыта сущность петроглифов р. Амура и р. Уссури. Приводятся научные факты, опровергающие академическое утверждение о принадлежности неолитических культур Нижнего Амура древним тунгусо-маньчжурским племенам шаманистской веры. Как оказалось, символика отразила индоевропейскую религию двоебожия IV–III тыс. до н. э. – поклонение Великой Богини неба и Великому Богу земли. Третья часть посвящена истории знаменитых Тырских китайских памятников низовья Амура; выдающемуся художнику Е.Е. Мейеру, запечатлевшего их на картинах; русским казакам-первопроходцам Амура: И. Москвитину, В. Пояркову, Е. Хабарову. Читатель знакомится с новыми концепциями, версиями, открытиями, именами выдающихся исследователей и исторических деятелей Нижнего Амура, их заслугами.

Исследование Ольги Ладохиной являет собой попытку нового подхода к изучению «филологического романа». В книге подробно рассматриваются произведения, в которых главный герой – филолог; где соединение художественного, литературоведческого и культурологического текстов приводит к синергетическому эффекту расширения его границ, а сознательное обнажение писательской техники приобщает читателя к «рецептам» творческой кухни художника, вовлекая его в процесс со-творчества, в атмосферу импровизации и литературной игры.

В книге впервые прослежена эволюция зарождения, становления и развития филологического романа в русской литературе 20-90-х годов XX века. В центре внимания исследователя – произведения, за редкими исключениями, жанрово не определявшиеся авторами как филологический роман («Пушкин» Ю. Тынянова, «Дар» В. Набокова, «Пушкинский Дом» А. Битова, «Сумасшедший корабль» О. Форш, «Скандалист, или Вечера на Васильевском острове» В. Каверина, «Zoo. Письма не о любви, или Третья Элоиза» В. Шкловского, «Прогулки с Пушкиным» А.Терца), и тем более значимо стремление автора раскрыть их жанровую природу и своеобразие как романов именно филологических.

Достоевский не всегда был современным, но всегда — со–вечным. Он со–вечен, когда размышляет о человеке, когда бьется над проблемой человека, ибо страстно бросается в неизмеримые глубины его и настойчиво ищет все то, что бессмертно и вечно в нем; он со–вечен, когда решает проблему зла и добра, ибо не удовлетворяется решением поверхностным, покровным, а ищет решение сущностное, объясняющее вечную, метафизическую сущность проблемы; он со–вечен, когда мудрствует о твари, о всякой твари, ибо спускается к корням, которыми тварь невидимо укореняется в глубинах вечности; он со–вечен, когда исступленно бьется над проблемой страдания, когда беспокойной душой проходит по всей истории и переживает ее трагизм, ибо останавливается не на зыбком человеческом решении проблем, а на вечном, божественном, абсолютном; он со–вечен, когда по–мученически исследует смысл истории, когда продирается сквозь бессмысленный хаос ее, ибо отвергает любой временный, преходящий смысл истории, а принимает бессмертный, вечный, богочеловеческий, Для него Богочеловек — смысл и цель истории; но не всечеловек, составленный из отходов всех религий, а всечеловек=Богочеловек." Преп. Иустин (Попович) "Философия и религия Ф. М. Достоевского"

Исходный pdf - http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=3723504

Представлены наиболее интересные из сформулированных в XX в. концепций философии истории, а также такие ее темы, как периодизация истории, ее смысл и тенденции, возможность исторического прогресса и др. История человечества рассматривается с точки зрения противопоставления индивидуалистической и коллективистической форм организации общества, открытого и закрытого общества. В центре внимания – современный капитализм и две разновидности тоталитарного общества – коммунистическое и национал-социалистическое. Современные формы коллективистического общества сопоставляются с древним и средневековым, умеренным коллективизмом. История понимается широко, так что в нее включается не только политическая и экономическая история, но и эволюция целостных культур, смена стилей мышления и способов жизни, форм любви и т.д.

Книга рассчитана на преподавателей, студентов и аспирантов исторических, философских, политологических и других гуманитарных специальностей.