Современная европейская цивилизация во многом обязана Древней Греции. За свою двухтысячелетнюю историю греки создали разумную экономическую систему, основанную на использовании трудовых и природных ресурсов, гражданскую общественную структуру, полисную организацию с республиканским строем, высокую культуру, оказавшую огромное влияние на развитие римской и мировой культуры.

В предлагаемой книге, впервые вышедшей в 1912 г. под названием «Книга для чтения по Древней истории. Часть I», рассказывается о повседневной, частной и государственной жизни античной Греции, о выдающихся государственных деятелях, философах, писателях и военачальниках. Читатель побывает на народном собрании в Афинах, станет участником бесед Сократа, Платона и Аристотеля, узнает немало подробностей греческого быта, побывает в Ольвии, одном из цветущих городов Тавриды.

Среди участников этого необычного проекта были будущие светила советской исторической науки – Н.А. Кун, В.Н. Перцев, С.И. Радциг, А.А. Фортунатов, А.М. Васютинский, Н.М. Никольский, К.В. Сивков, В.Н. Дьяков и другие.

В книге Майкла Эдвардса воссоздана жизнь различных общественных групп Древней Индии. Вы узнаете, как они одевались, чем питались, как относились к женщинам и детям. Автор рассказывает о взглядах индийцев на искусство войны, науку и творчество. Анализируя аскетическую жизнь брахманов и буддийских монахов, Эдвардс показывает, как жителям Древней Индии удалось найти золотую середину между стремлением к наслаждениям и разумным самоограничением.

Наши далекие предки жили, сообразуя свои желания и поступки с окружающей природой, и в первозданной наивности называли вещи своими именами. Естественное в их понимании не было стыдным — и поэтому те, кто находят в мифах и легендах нечто неприличное, всего лишь выдают собственные, подпорченные цивилизацией мысли. В полной мере это относится и к тому широкому кругу ситуаций, понятий и тем, которые так или иначе объединяются словом «секс». Эта область мифологии возникла одновременно с Homo sapiens, и отказываться от нее, по меньшей мере, глупо. А вот знать, какое место занимал секс — важнейшая сторона жизни каждого нормального человека — в представлениях людей древности, никому не вредно. Книга писателя и историка Владислава Петрова охватывает мифы, легенды и предания почти шестисот народов — как исчезнувших, так и здравствующих поныне. Большинство упомянутых в ней сюжетов впервые публикуются на русском языке.

Перед вами - принципиально новое изложение истории Мексики, необычный подход к ее культуре. Автору этой книги открылось то, чего маститые ученые не видят (или не хотят видеть!). Энциклопедия Андрея Склярова обнаружила следы высочайшей цивилизации, настолько совершенной, что крайне трудно понять, откуда она произошла. Разве что с неба....

В четвертой книге серии «Древняя Русь» автор показывает последовательное мужание мысли в русском слове — в единстве чувства и воли. Становление древнерусской ментальности показано через основные категории знания и сознания в постоянном совершенствовании форм познания. Концы и начала, причины и цели, пространство и время, качество и количество и другие рассмотрены на обширном древнерусском материале с целью «изнутри» протекавших событий показать тот тяжкий путь, которым прошли наши предки к становлению современной ментальности в ее познавательных аспектах. Книга может быть полезной для всех, кого интересует развитие русской ментальности в ее драматических моментах.

В книге рассматривается формирование этических и эстетических представлений Древней Руси в момент столкновения и начавшегося взаимопроникновения языческой образности славянского слова и христианского символа; показано развитие основных понятий: беда и лихо, ужас и гнев, обман и ошибка, месть и защита, вина и грех, хитрость и лесть, работа и дело, долг и обязанность, храбрость и отвага, честь и судьба, и многих других, а также описан результат первого обобщения ключевых для русской ментальности признаков в «Домострое» и дан типовой портрет древнерусских подвижников и хранителей — героя и святого.

Книга предназначена для научных работников, студентов и аспирантов вузов и всех интересующихся историей русского слова и русской ментальности.

Во второй книге автор продолжает исследовать древнерусскую ментальность. Работа посвящена описанию этических и эстетических категорий, раскрывающих смысл антитезы Добро и Зло. Предметом исследования стали такие понятия, как красота, вера, надежда, любовь и др. Книга дает комплексное представление о развитии средневековых взглядов на мораль восточных славян; в ней рассматриваются семантические и этимологические особенности слова, изменявшиеся под влиянием нравственных норм. Исследование построено на анализе различных летописных источников, характеризующих взаимопроникновение языческих образов и христианских символов, отраженных в смысловом развитии коренных славянских слов и содержании классических текстов. Книга предназначена для всех интересующихся историей русского слова.

Историк и фольклорист А. Н. Афанасьев широко известен как издатель сказок, но он был еще и глубоким исследователем мифологии. В книгу вошли наиболее интересные материала из творческого наследия А. Н. Афанасьева

Основное содержание книги – проблема личности, воспитание в нем душевных свойств, ценных для себя и для обществаВ книге рассказывается о том, что такое всесторонне гармоничный человек –достойный член коммунистического общества, о месте его среди людей, о воспитании долга перед другими, сознательной одухотворенности в труде, мужестве, целеустремленности, чувстве красоты и т. д.

Развитие любой общественной структуры, в том числе военной, подчиняется определённым эволюционным законам. Однако серьёзный анализ состава войск, тактики и стратегии показывает столь многочисленные параллели между античностью и средневековьем, что становится ясно: это одна эпоха, она «разнесена» на две, с тысячелетним провалом, только стараниями хронологов XVI века… Эпохи совмещаются!В книге, написанной в занимательной форме, и большим количеством литературных и живописных иллюстраций показано, как возникают хронологические ошибки, и как на самом деле выглядит история войн, гремевших в Евразии в прошлом.

В каждом обществе литература развивается по своим законам. И вдруг — парадокс: в античности и в средневековье с одинаковой скоростью появляются одинаковые приёмы, темы, сюжеты, идеи… Стилистический анализ произведений литературы показывает столь многочисленные параллели в стилях разных эпох, что иначе, как хронологической ошибкой, объяснить их нельзя. Эпохи совмещаются!В книге, написанной в занимательной форме, и с огромным количеством литературных иллюстраций рассмотрены примеры человеческого творчества от возникновения письменности и до наших дней. Читатель сам увидит, как развивалось человечество, и поймёт, что история наша более сложна, чем это принято думать.Для широкого круга образованных читателей.

В каждом обществе литература развивается по своим законам. И вдруг – парадокс: в античности и в средневековье с одинаковой скоростью появляются одинаковые приемы, темы, сюжеты, идеи… Стилистический анализ произведений литературы показывает столь многочисленные параллели в стилях разных эпох, что иначе, как хронологической ошибкой, объяснить их нельзя. Эпохи совмещаются!В книге, написанной в занимательной форме и с огромным количеством литературных иллюстраций, рассмотрены примеры человеческого творчества от возникновения письменности и до наших дней. Читатель сам увидит, как развивалось человечество, и поймет, что история наша более сложна, чем это принято думать.Для широкого круга образованных читателей.

История всегда находится между двумя крайностями: с одной стороны ее ограничивает хроника действительно произошедших событий, а с другой — заданная схема, определяющая для историка, как он должен эти события трактовать. Проблема лишь в том, что в некий момент неоднозначный, нелинейный, многофакторный процесс истории, подвергшейся многочисленным толкованиям, оформляют в жесткую конструкцию. По мнению авторов книги, чтобы правильно хронологизировать этот процесс, его сначала надо понять, причем заниматься следует не историей имен, а историей идей и достижений. Наука об истории человечества находится пока в таком состоянии, что о точных датах говорить вообще рано: сначала надо разобраться с размещением эпох и общим направлением развития.Для широкого круга читателей, в том числе преподавателей вузов, учителей и студентов.

Монография посвящена взаимным превращениям литературы и науки в некоторых текстах представителей петербургской ветви формальной школы, возникшей в литературоведении накануне революции. Рассматриваются проблемы методологической и философской генеалогии формалистов, конструирование биографии и дружеского профессионального круга, новаторские опыты «самосознания» критического письма у Виктора Шкловского и работа Бориса Эйхенбаума в интимных прозаических жанрах. Основным героем книги вновь, как и для самих формалистов на раннем этапе их бытования, является литературность – ныне отброшенный и маловразумительный концепт, который в действительности относится к их собственному научному творчеству.Для широкого круга гуманитариев – культурологов, филологов, историков (искусства).

Слово «свобода» употребляется столь часто, и им так нещадно злоупотребляют, что оно рискует превратиться в заезженный штамп.В книге «Другая свобода» антрополог и теоретик культуры Светлана Бойм (1959–2015) предлагает свежий взгляд на это фундаментальное понятие. Исследуя богатую кросс-культурную историю идеи от античности и до сегодняшнего дня, Бойм утверждает, что наши попытки постижения феномена свободы не следует ограничивать вопросом: «Что есть свобода?», но они обязательно должны включать в себя и вопрошание: «Что могло бы стать свободой?». Начиная с анализа становления политики и искусства как публичной сферы, Бойм постепенно расширяет поле исследования, рассматривая взаимосвязи между свободой и освобождением, современностью и террором, политическим инакомыслием и творческим остранением.Подробно прослеживая сложную и противоречивую эволюцию идеи, автор собирает под одной обложкой мыслителей, которых при всем несходстве их интеллектуальных построений объединяет страстная приверженность концепции свободы. В книге соседствуют Эсхил и Еврипид, Кафка и Мандельштам, Арендт и Хайдеггер, а также Достоевский и Маркс, вступающие в виртуальную беседу на улицах Парижа.

Эта книга о другой Москве — о той, по которой не возят интуристов от Красной Площади. 14 необычных экскурсий по самым интересным уголкам Москвы. Но самая главная фишка в том, что затронут не только центр, но и спальные районы, в которых также очень много неизведанного, загадочного и неожиданного.

Для современной гуманитарной мысли понятие «Другой» столь же фундаментально, сколь и многозначно. Что такое Другой? В чем суть этого феномена? Как взаимодействие с Другим связано с вопросами самопознания и самоидентификации? В разное время и в разных областях культуры под Другим понимался не только другой человек, с которым мы вступаем во взаимодействие, но и иные расы, нации, религии, культуры, идеи, ценности – все то, что исключено из широко понимаемой общественной нормы и находится под подозрением у «большой культуры». Задача этого междисциплинарного сборника – исследовать принципы создания Другого и его рецепцию в различных социальных и художественных практиках. Объектом рефлексии послужили исторические и современные тексты русской и западноевропейской культуры, кинематограф, живопись, перформансы и политические высказывания.

Это необычное произведение — своего рода эстетическая и литературная игра, интригующая читателя неожиданными ассоциациями, сюжетными поворотами и открытиями. Книгу можно рассматривать и как оригинальный путеводитель, и как своеобразное дополнение к мифологии Петербурга. Перед читателем в неожиданном ракурсе предстают не только известные, но и незаслуженно забытые деятели отечественной истории и культуры.В издании этой книги принял участие князь Эльбек Валентин Евгеньевич, за что издательство выражает ему глубокую благодарность.

Три тысячи километров Дуная, второй по протяженности реки Старого Света, – три тысячелетия истории человечества. Речное движение от германского истока к украинско-румынскому устью через территории Австрии и Словакии, Венгрии и Хорватии, Сербии и Болгарии – это путешествие в прошлое могущественных империй и в настоящее новой Европы. Во все времена Дунай вдохновлял на подвиги и свершения полководцев и политиков, поэтов и художников, композиторов и скульпторов. Сегодняшние поездки по Дунаю подтверждают: эта река обозначает важнейшую политическую и культурную дугу Старого Света, зону соперничества и сотрудничества народов, область взаимопроникновения их языков и обычаев. Дунай был и остается для человека и человечества – путем, целью, берегом, фронтирой, мечтой. Как сказал поэт, в дунайских водах «расплавлены и радость, и печаль». Но что важнее: построить крепость у реки или перебросить через нее мост?Работа А. Шарого не имеет аналогов в отечественной литературе. По охвату исторического, культурологического, географического материала, по смелости мысли и изяществу обработки текста это междисциплинарное исследование составляет уверенную конкуренцию лучшим европейским образцам «дунайского жанра». Автор делится уникальным опытом изучения мифологии Дуная и впечатлениями от путешествий по великой реке. Отдельная глава книги посвящена роли Дуная в истории России.