Обыск, арест, тюрьма — такова была участь многих инакомыслящих вплоть до недавнего времени. Одни шли на спецзоны, в политлагеря, других заталкивали в камеры с уголовниками «на перевоспитание». Кто кого воспитывал — интересный вопрос, но вполне очевидно, что свершившаяся на наших глазах революция была подготовлена и выстрадана диссидентами. Кто они? За что их сажали? Как складывалась их судьба? Об этом на собственном опыте размышляет и рассказывает автор, социолог, журналист, кандидат философских наук — политзэк 80-х годов.Помните, распевали «московских окон негасимый свет»? В камере свет не гаснет никогда. Это позволило автору многое увидеть и испытать из того, что сокрыто за тюремными стенами. И у читателя за страницами книги появляется редкая возможность войти в тот потаенный мир: посидеть в знаменитой тюрьме КГБ в Лефортово, пообщаться с надзирателями и уголовниками Матросской тишины и пересылки на Красной Пресне. Вместе с автором вы переживете всю прелесть нашего правосудия, а затем этап — в лагеря. Дай бог, чтобы это никогда и ни с кем больше не случилось, чтобы никто не страдал за свои убеждения, но пока не изжит произвол, пока существуют позорные тюрьмы — мы не вправе об этом не помнить.Книга написана в 1985 году. Вскоре после освобождения. В ссыльных лесах, тайком, под «колпаком» (негласным надзором). И только сейчас появилась реальная надежда на публикацию. Ее объем около 20 п. л. Это третья книга из  трилогии «Лютый режим». Далее пойдет речь о лагере, о «вольных» скитаниях изгоя — по сегодняшний день. Автор не обманет ожиданий читателя. Если, конечно, Москва-река не повернет свои воды вспять…Есть четыре режима существования:общий, усиленный, строгий, особый.Общий обычно называют лютым.

Борис Земцов в бытность зам. главного редактора «Независимой газеты» попал в скандальную историю, связанную с сокрытием фактов компромата, и был осужден за вымогательство и… хранение наркотиков. Автору предстояло провести 8 лет в зоне строгого режима. Однако в конце 2011-го, через 3 года после приговора, Б. Земцов вышел на свободу, – чтобы представить читателю уникальную книгу о современной зоне. Основу книги составил дневник, который автор вёл в неволе, и большую часть которого ему правдами и неправдами удалось переправить на волю.Автор предупреждает: никто ныне не застрахован от тюрьмы! А все потому, что в нынешней ситуации власть вынуждена будет выполнять свои обязательства перед народом и сажать олигархов, или, если она этого не сделает – придется сажать тех, кто будет требовать от власти исполнения своих обещаний. В условиях такой непредсказуемой ситуации почитать эту книгу будет полезно и простым гражданам, и олигархам.Интеллигент на зоне – основная тема книги известного журналиста Бориса Земцова.

Эта книга – история борьбы за выживание 19-летнего парня, попавшего в тюрьму на 10 лет за убийство, которого он не совершал. Будучи щуплым подростком, ему удалось превратиться в устрашающую груду мышц за максимально короткий срок. В этой книге он делится своими секретами о том, как стать сильнее, быстрее и умнее, не растрачивая все свое время за подходами на тренажерах в спортзалах и на кухне, вымеряя количество съеденных калорий. Наряду с описанием комплексов упражнений, которые Райан выполнял, находясь в тюрьме, вы получите бешеный заряд мотивации от человека, вернувшего себя к жизни после 10 лет заточения.

Эта книга – история борьбы за выживание 19-летнего парня, попавшего в тюрьму на 10 лет за убийство, которого он не совершал. Будучи щуплым подростком, ему удалось превратиться в устрашающую груду мышц за максимально короткий срок. В этой книге он делится своими секретами о том, как стать сильнее, быстрее и умнее, не растрачивая все свое время за подходами на тренажерах в спортзалах и на кухне, вымеряя количество съеденных калорий. Наряду с описанием комплексов упражнений, которые Райан выполнял, находясь в тюрьме, вы получите бешеный заряд мотивации от человека, вернувшего себя к жизни после 10 лет заточения.

Книга воспоминаний охватывает более полувека из жизни автора. В ней описана история создания других его двенадцати книг от рождения замысла до выхода их в свет. Главная героиня этих воспоминаний – зоология. Автор рассказывает о том, как формировались и развивались его научные взгляды, вспоминает необыкновенные экспедиционные приключения, своих учителей, коллег, друзей, жен и всех тех, кто так или иначе способствовал накоплению его биологических знаний и воплощению их в научные труды. Книга поможет введению в специальность студентов, станет подспорьем для молодых ученых, а также даст возможность широкому читателю узнать «из первых рук», как делали науку в Советском Союзе и постсоветской России.

6 сентября 1998 года японская национальная газета «Асахи» назвала Рихарда Зорге в числе ста выдающихся людей ХХ века, несмотря на то что этот человек нарушил японские законы и был казнен как преступник – первым из иностранцев за всю историю современной Японии. Такое признание не случайно, ибо в Японии, как и везде в мире, ценят настоящих героев, и японцы сочли Зорге достойным внесения в этот список. По заслугам ли мы оцениваем Зорге сегодня?Со времени присвоения ему звания Героя Советского Союза прошло более полувека, исчезла страна, которой он служил, изменились нравственные ориентиры и представления о мироустройстве. Вспоминая Зорге, многие все чаще задаются вопросами: действительно ли он был героем? Прав ли был шеф германской разведки Шелленберг, назвавший Зорге двойным агентом? А может быть, все еще проще: Зорге – сильно переоцененный бабник и выпивоха, которому лишь приписаны мифические заслуги вроде набившего оскомину предупреждения Сталину о нападении Германии на СССР? И почему, кстати, Сталин ему не верил? Как могла провалиться токийская резидентура «Рамзая», если ее руководитель был таким уж выдающимся разведчиком? И, кстати, что было раньше – до Токио? Ответы на эти и многие другие вопросы содержатся здесь, в этой книге, первой научной, нелицеприятной, но максимально объективной биографии Рихарда Зорге, написанной на строго документальной основе историком Александром Кулановым, отмеченным за свои изыскания в области противостояния японских и советских спецслужб премиями Министерства обороны и ФСБ России.

Данная статья входит в большой цикл статей о всемирно известных пресс-секретарях, внесших значительный вклад в мировую историю. Рассказывая о жизни каждой выдающейся личности, авторы обратятся к интересным материалам их профессиональной деятельности, упомянут основные труды и награды, приведут малоизвестные факты из их личной биографии, творчества.Каждая статья подробно раскроет всю значимость описанных исторических фигур в жизни и работе известных политиков, бизнесменов и людей искусства.

Книга известного немецкого прозаика Х.Х. Кирста выделяется из почти шести десятков произведений, посвященных Рихарду Зорге. Опираясь на документальные материалы, автор нарисовал образ не твердолобого коммуниста, не супершпиона и не героя-великомученика, каким представляли нам прежде Зорге, а человека, наделенного свойственными обыкновенным людям слабостями и недостатками. Он отнюдь не отличался ангельским характером, часто и крепко выпивал, страстно любил женщин, чрезмерно грубо вел себя с членами своей разведгруппы. Но никто не может оспорить того факта, что Рамзай-Зорге был выдающейся личностью.

Недолгий период затишья между двумя мировыми войнами (1918–1939) был насыщен событиями и заполнен фигурами, на которые современный человек должен смотреть с завистью и стыдом — столько в тех людях было кипения энергии, перехлестывающей через край, но не заливавшей огонь, а добавлявшей в него масла пламенных идей и запредельного авантюризма в лучшем смысле этого слова.Политики и шпионы, красавицы и чудовища в человеческом обличье заполняли авансцены мировых столиц, сталкивались в битвах идеологий «наци» и «комми», сражались в темном закулисье рыцари плаща и кинжала, клепались в жарких цехах стальные армады, которым вскоре предстояло стать танковыми клиньями, режущими как масло просторы европейских и азиатских держав.В этой смуте межвоенного перемирья Рихард Зорге чувствовал себя как рыба в воде. Агент Коминтерна, советский разведчик, талантливый журналист, прозорливый аналитик, обворожительный любовник и верный товарищ, он один стоил, по выражению Сталина, целой дивизии.Но все ли мы знаем об одном из самых таинственных шпионов XX века и кем он был на самом деле? Какие убеждения им двигали? Любовь к какой из двух родин — России и Германии — была сильнее в его сердце? Кто выдал группу «Рамзая»? Почему в СССР Зорге считали двойным агентом? И почему были люди, уверенные, что видели шпиона № 1 живым и здоровым через несколько лет после того, как его казнили японцы? Что на самом деле стало с человеком, сообщившим Сталину точный день начала войны?Книга Евгения Толстых дает ответы на одни вопросы и тут же ставит другие — видимо, такова судьба всего, что связано с Рихардом Зорге.

Рихард Зорге — один из самых великих разведчиков XX века. Его имя внесено в список ста мировых знаменитостей, повлиявших на ход мировой истории в прошлом столетии. Наиболее продуктивный период его деятельности — конец 30-х годов, когда он работал в Японии. Зорге удалось сделать то, чего не удалось никому, — отодвинуть японскую военную машину от наших границ на Дальнем Востоке, в результате чего целая армия, хорошо оснащенная и выученная, была переброшена на фронт под Москву. Гитлеровцев разбили у стен столицы.

Валерий Попов, известный петербургский прозаик, представляет на суд читателей свою новую книгу в серии «ЖЗЛ», на этот раз рискнув взяться за такую сложную и по сей день остро дискуссионную тему, как судьба и творчество Михаила Зощенко (1894-1958). В отличие от прежних биографий знаменитого сатирика, сосредоточенных, как правило, на его драмах, В. Попов показывает нам человека смелого, успешного, светского, увлекавшегося многими радостями жизни и достойно переносившего свои драмы. «От хорошей жизни писателями не становятся», — утверждал Зощенко. И это поистине философское высказывание можно назвать основной идеей книги. Дар сатирика — сам по себе опасный дар, и Зощенко это хорошо понимал, как понимает и автор его жизнеописания, представивший своего героя и в славе, и в расплате за нее.

Имя одного из немногих оригинальных и самобытных писателей советской эпохи Михаила Михайловича Зощенко (1894–1958) — создателя знаменитых зощенковских рассказов, а также «Сентиментальных повестей», «Возвращенной молодости», «Перед восходом солнца» и других ярких сатирических произведений является неотъемлемой частью русской литературы XX столетия.Михаила Зощенко долгое время считали популярным, общедоступным юмористом, более того — «смехачом». Но те, кто охватывал советскую реальность во всей ее сути, видели в нем глубокого сатирика и сравнивали с Гоголем. Об этом свидетельствует посмертное писательское воскресение Зощенко в постсоветское время.В книге Бернгарда Рубена с привлечением обширного документального материала подробно прослеживается сложная творческая и человеческая судьба писателя, произведения и сама жизнь которого отразили современную ему эпоху, когда в России произошел разрыв времен, разлом истории.

Книга рассказывает о короткой, но яркой жизни юной партизанки разведчицы отряда молодых добровольцев, действовавшего в Подмосковье в самые трудные дни Великой Отечественной войны — Зои Космодемьянской, шагнувшей со школьной парты на фронт, о ее боевых друзьях, о брате Александре, об их старших товарищах.

Симона де Бовуар — феминистка, жена Жан-Поля Сартра, автор множества книг, вызывавших жаркие споры.

Но и личность самой Симоны не менее интересна. Слухи о ней, ее личной жизни, браке, увлечениях не утихали никогда, да и сейчас продолжают будоражить умы.

У российского читателя появилась уникальная возможность — прочитать воспоминания Симоны де Бовуар, где она рассказывает о жизни с Сартром, о друзьях и недругах, о том, как непросто во все времена быть женщиной, а особенно — женой гения.

В основе повести «Зрячий посох» лежит переписка автора с известным критиком А. Н. Макаровым. Это произведение о времени и о себе, здесь нашли место заметки В. Астафьева о своем творчестве, о творчестве товарищей по перу.

Эта книга посвящена 30-м годам, десятилетию, которое смело можно назвать «проклятым», потому что оно ознаменовалось широким тоталитарным экспериментом, десятилетию, которое окрашивалось историками то в беспросветно красный цвет, то в непроглядно черный. Справедливо и то, и другое: индустриализация совершалась как усилиями «марша энтузиастов», так и рабским трудом бесчисленных зэков. М. Туровская включила в книгу ряд эссе, написанных в разное время и по разным поводам, поставив себе задачу вернуть эпохе хотя бы часть ее реальной многосложности, пестроты и случайности. Это попытка описать 30-е с дистанции истории, но и по личному опыту.

Георгий Давыдович Венус (1898–1939) родился в Петербурге в семье потомка немцев-литейщиков, приглашенных в Россию еще Петром Первым. В Первую мировую войну Георгий Венус вступил в звании прапорщика в 1915 году. Был дважды ранен и награжден Георгиевским крестом. Ужас революции вынудил Георгия Венуса, как и многих, бежать на юг и вступить в ряды Добровольческой армии. Прапорщик Венус попал в Дроздовский добровольческий офицерский полк, прославившийся своей храбростью на полях сражений Дона и Крыма. В 1925 году, уже в эмиграции Георгий Венус и написал этот роман по воспоминаниям о тех событиях.

Зиновий Гердт был не только замечательным актером, но для многих — воплощением чести и достоинства, мудрости и остроумия, истинно мужской привлекательности. Как мог уроженец местечка, по образованию слесарь-монтажник, из-за тяжелого фронтового ранения укрывшийся за ширмой кукольника, не обладавший «звездной» внешностью, достичь артистической славы и стать предметом всеобщей, поистине всенародной любви? Об этом рассказывают люди разных поколений и профессий, бывшие с Гердтом на протяжении многих лет. А представит их читателю жена и друг З. Е. Гердта — Татьяна Александровна Правдина.

Пешков Зиновий Алексеевич (Pechkoff Zinovi; настоящее имя Ешуа Золомон Свердлов; 1884, Нижний Новгород, — 1966, Париж), французский генерал и дипломат. Брат Я. Свердлова. Не получил формального образования. В юности примкнул к революционному движению; в апреле 1901 г. был арестован вместе с М. Горьким по обвинению в использовании мимеографа в целях революционной пропаганды.