Свидетель о Свете. Повесть об отце Иоанне (Крестьянкине)
Бондаренко Вячеслав Васильевич
Повесть является продолжением вышедшей ранее в серии ЖЗЛ научно-популярной биографической книги «Отец Иоанн (Крестьянкин): И путь, и истина, и жизнь». Автор открывает для читателей судьбу одного из ярчайших деятелей Русской Православной Церкви ХХ века в 1910–1967 годах – с момента рождения до ухода иеромонаха Иоанна в Свято-Успенский Псково-Печерский монастырь. Это время становления будущего великого старца, его взросления, духовного роста, выпавших на его долю духовных и телесных испытаний. Особое внимание в книге уделено людям, ставшим для будущего великого старца духовными учителями. Многие из них сегодня прославлены в лике новомучеников и исповедников Церкви Русской. При написании повести был использован обширный корпус литературы по истории Русской Православной Церкви ХХ века, уникальные архивные материалы и пресса 1920–60-х годов, проведено множество ценных встреч и бесед с людьми, еще лично знавшими отца Иоанна. В ходе работы над повестью были обнаружены и использованы материалы, которые вводятся в научный оборот впервые. Книга предназначена для широкого круга читателей. |
Свидетельство. Воспоминания Дмитрия Шостаковича
Волков Соломон Моисеевич
"Свидетельство" — Книга Соломона Волкова, которую он издал в 1979 м году в качестве записанных им воспоминаний Шостаковича. В этой книге Шостакович довольно резко высказывается о некоторых своих коллегах и выражает весьма отрицательное отношение к советской власти. Предисловие Владимира Ашкенази:"Правда состоит в том, что Шостакович доверял только узкому кругу близких друзей. Сказать лишнее в другом месте — например, на репетициях — было бы самоубийством в творческом смысле, а возможно, и кое-чем похуже. Не случайно же сын Шостаковича Максим на репетиции Одиннадцатой симфонии («1905 год») шепнул ему на ухо: «Папа, а тебя за это не повесят?»Когда во время пресс-конференции на Эдинбургском фестивале 1962 года один западный журналист спросил Шостаковича, правда ли, что партийная критика помогла ему, композитор нервно ответил: «Да, да, да, партия всегда помогала мне! Она была всегда права, она была всегда права». Когда журналист уехал, Шостакович сказал к Мстиславу Ростроповичу, который присутствовал при этом: «Сукин сын! Как будто он не знает, что нечего задавать мне такие вопросы — что еще я мог ответить?» Потребность защититься была понятна всем нам, кому приходилось выживать в Советском Союзе. Как сказал Родион Щедрин, «никому не хотелось в ГУЛАГ». Тем не менее у нас не было и тени сомнения, что Шостакович терпеть не может систему, в которой жил. Мы знали, сколько он выстрадал от нее и какую беспомощность ощущал из-за невозможности сделать что-нибудь, кроме как выразить себя непосредственно через музыку."Соломон Волков родился Средней Азии, в Ленинабаде, в 1944 г. В 1967 г. окончил с отличием Ленинградскую государственную консерваторию им. Римского-Корсакова и до 1971 учился в там аспирантуре. Основной темой его исследований были история и эстетика русской и советской музыки, а также психология музыкального восприятия и исполнительства. Он опубликовал большое количество статей в академических и популярных журналах, в 1971 г. написал ставшую популярной книгу «Молодые композиторы Ленинграда», работал страшим редактором журнала Союза композиторов и Министерства культуры СССР «Советская музыка», был художественным руководителем Экспериментальной студии камерной оперы. В 1972 г. стал членом Союза композиторов.В июне 1976 г. Волков приехал в США. С тех пор он — научный сотрудник Русского института Колумбийского университета города Нью-Йорк. Помимо подготовки к публикации «Свидетельства» он публиковал статьи на различные музыкальные темы в «The New York Times», «The New Republic», «Musical America», «The Musical Quartety» и других периодических изданиях в Соединенных Штатах и Европе. Он сделал доклады на «La Biennale» в Венеции и XII Конгрессе Международного музыковедческого общества в Беркли, Калифорния.Вместе с женой, Марианной Волковой, пианисткой и фотографом, живет в Нью-Йорке.
|
Свидетельство. Воспоминания Дмитрия Шостаковича, записанные и отредактированные Соломоном Волковым
Волков Соломон Моисеевич
|
Свинобой мира
Маяковский Владимир Владимирович
|
Свинцовые семидесятые. Национал-большевизм в Европе
Альварес Рикардо
Семидесятые годы прошлого века вошли в историю как «свинцовые семидесятые». Это было удивительное время, когда по всей Европе взрывались бомбы, полыхали государственные учреждения и машины полиции, политиков убивали, а радикальная молодежь воевала с государством и между собой.Именно тогда в Италии восходит кровавая звезда терроризма того времени – вселяющая ужас в политиков и народ Франческа Мамбро. Её политическая деятельность выльется в десятки терактов (среди которых и самый крупный за всю историю Италии) и сотни унесенных жизней.Но путь этого человека не окончится в тюрьме. Он продолжится в правительственных кабинетах, как и путь множества других боевиков той эпохи.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
|
Свинцовый ливень Восточного фронта
Кунов Карл фон
Когда в 1928 году юный Карл фон Кунов завербовался в Рейхсвер, он не мог даже вообразить финала своей военной карьеры. Срок действия его 12-летнего контракта истекал осенью 39-го — однако демобилизации молодому Spieβ'у (фельдфебелю) пришлось ждать еще долгих пять лет: фон Кунов прошел через четыре фронта, участвовал в Польской и Французской кампаниях, готовился к десанту на Британские острова и воевал против союзников в Западной Европе. Но самыми трудными, самыми страшными и кровавыми были три года на Восточном фронте. В 1941 году дивизии, в которых ему довелось служить, наступали в Молдавии и проламывали «Линию Сталина» на Украине, в 42-м — рвались на Кавказ и бежали оттуда, в 43-м — истекали кровью на Миуссе и Днепре… Обо всем этом, об увиденном и пережитом фон Кунов рассказал в своих уникальных мемуарах, особенно ценных потому, что автор, поднявшийся от комвзвода до командира полка, видел войну и с передовой, и из тыловых штабов, знал и «солдатскую», и «генеральскую» правду и лучше других понимал, чего стоят жизнь и смерть на Восточном фронте.
|
Свифт
Дейч Александр Иосифович
В настоящем издании представлен биографический роман об английском писателе и политическом деятеле Джонатане Свифте (1667–1745).
|
Свобода в изгнании. Автобиография Его Святейшества Далай Ламы Тибета.
Гьяцо Тензин
Для различных людей "Далай Лама" означает разное. Для одних это значит, что я — живой Будда, земное воплощение Авалокитешвары, Бодхисаттвы Сострадания. Для других это значит, что я "Бог-царь". В конце 50-х годов это значило, что я вице-президент Постоянного комитета Китайской Народной Республики. А когда я ушел в изгнание, меня назвали контрреволюционером и паразитом. Но все это не то, что я думаю сам. Для меня "Далай Лама" — это лишь титул, обозначающий занимаемую мной должность. Сам я просто человек и, в частности, тибетец, решивший быть буддийским монахом.Именно как обычный монах я и предлагаю читателю историю своей жизни, хотя это отнюдь не книга о буддизме. У меня есть две основные причины для этого: во-первых, все большее число людей проявляют интерес к тому, чтобы узнать что-либо о Далай Ламе. Во-вторых, существуют определенные исторические события, о которых я хочу рассказать как их непосредственный свидетель.
|
Свобода в изгнании. Автобиография Его Святейшества Далай-ламы Тибета.
Гьяцо Тензин
Для различных людей "Далай-лама" означает разное. Для одних это значит, что я — живой Будда, земное воплощение Авалокитешвары, Бодхисаттвы Сострадания. Для других это значит, что я "Бог-царь". В конце 50-х годов это значило, что я вице-президент Постоянного комитета Китайской Народной Республики. А когда я ушел в изгнание, меня назвали контрреволюционером и паразитом. Но все это не то, что я думаю сам. Для меня "Далай-лама" — это лишь титул, обозначающий занимаемую мной должность. Сам я просто человек и, в частности, тибетец, решивший быть буддийским монахом.Именно как обычный монах я и предлагаю читателю историю своей жизни, хотя это отнюдь не книга о буддизме. У меня есть две основные причины для этого: во-первых, все большее число людей проявляют интерес к тому, чтобы узнать что-либо о Далай-ламе. Во-вторых, существуют определенные исторические события, о которых я хочу рассказать как их непосредственный свидетель.
|
Свободная любовь (Личные истории знаменитых людей[3])
Кучкина Ольга Андреевна
Свободная любовь – на первый взгляд, вещь довольно сомнительная. Обычно за этими словами скрывается внебрачная, а то и продажная любовь. Ею занимались жрицы любви, чью профессию именовали второй древнейшей. Потеряв флер загадочности и даже величия, она дожила до наших дней в виде банальной торговли телом. Не о ней речь. Свободная любовь – вымечтанный личный и общественный идеал. Любовь мужчины к женщине, любовь человека к человеку, любовь к жизни – свободная любовь. Валентина Серова и Константин Симонов, Инна Чурикова и Глеб Панфилов, Сергей Юрский и Наталья Тенякова, Сергей Соловьев и Татьяна Друбич… Их истории составили третью книгу – «Свободная любовь» – как продолжение первых двух – «Смертельная любовь», и «Любовь и жизнь как сестры».
|
Свободная. Там, где нет опасности, нет приключений [litres]
Маркиз Сара
От Сибири до Австралии – пешком! Всемирно известная путешественница Сара Маркиз представляет историю о том, как она преодолела себя и прошла более 16 000 км, все время находясь в полном одиночестве. За время своего 3-летнего путешествия Сара пересекла два континента, шесть стран и износила восемь пар ботинок. А также спасалась от преследования, перенесла тропическую лихорадку и выживала в экстремальном холоде. Эта захватывающая книга напомнит, что дух природы и приключений живет в каждом из нас.
|
Свободные размышления. Воспоминания, статьи
Серман Илья
За 97 лет, которые прожил И. З. Серман, всемирно известный историк русской литературы XVIII века, ему неоднократно приходилось начинать жизнь сначала: после Отечественной войны, куда он пошел рядовым солдатом, после возвращения из ГУЛАГа, после изгнания из Пушкинского дома и отъезда в Израиль. Но никакие жизненные катастрофы не могли заставить ученого не заниматься любимым делом – историей русской литературы. Результаты научной деятельности на протяжении трех четвертей века частично отражены в предлагаемом сборнике, составленным И. З. Серманом еще при жизни. Наряду с работами о влиянии одического стиля Державина на поэзию Маяковского и метаморфозах восприятия пьес Фонвизина мы читаем о литературных интересах Петра Первого, о «театре» Сергея Довлатова, о борьбе между славянофилами и западниками и многом другом. Разные по содержанию и стилю работы создают мозаичную картину трех столетий русской литературы, способную удивить и заинтересовать даже искушенного читателя.
|
Свободный полет. Беседы и эссе
Верник Вадим Эмильевич
Вадим Верник — известный журналист, автор и ведущий программы «2 ВЕРНИК 2» на канале «Культура», главный редактор журнала ОК! заместитель художественного руководителя МХТ имени Чехова. В книгу вошли эссе и беседы с известными актерами и режиссерами: Светланой Ходченковой, Елизаветой Боярской, Данилой Козловским, Юлией Пересильд, Иваном Ургантом, Константином Богомоловым, Аней Чиповской, Паулиной Андреевой, Александром Петровым и другими… |
Своё и чужое: дневник современника
Карпусь Игорь
|
Своевременно или несколько позже
Соболев Леонид Сергеевич
|
Своим путем
Сопрунов Фёдор Фёдорович
Документальная книга рассказывает о необычном пути на Родину человека, детские и юношеские годы которого прошли в эмиграции в Париже. Студент Сорбонны, рядовой буржуазной армии Латвии, помполитрука Красной Армии, узник фашистских лагерей — таковы основные вехи пути молодого человека.
|
Своими глазами
Адельгейм Павел
Перед нами уникальная книга, написанная известным исповедником веры и автором многих работ, посвященных наиболее острым и больным вопросам современной церковной действительности, протоиереем Павлом Адельгеймом.Эта книга была написана 35 лет назад, но в те годы не могла быть издана ввиду цензуры. Автор рассказывает об истории подавления духовной свободы советского народа в церковной, общественной и частной жизни. О том времени, когда церковь становится «церковью молчания», не протестуя против вмешательства в свои дела, допуская нарушения и искажения церковной жизни в угоду советской власти, которая пытается сделать духовенство сообщником в атеистической борьбе.История, к сожалению, может повториться. И если сегодня возрождение церкви будет сводиться только к строительству храмов и монастырей, все вернется «на круги своя».
|
Свой среди своих. Савинков на Лубянке
Шенталинский Виталий
«И он вдруг — сразу и окончательно — понял, что его никогда не выпустят из тюрьмы. И что хуже — на свободе он уже никому не нужен: ни белым, ни красным, ни зеленым, ни вчерашним друзьям, которые стали врагами, ни вчерашним врагам, которые не стали друзьями, — никому, даже любимой женщине, и она предпочтет ему вольную жизнь. Все отреклись от него. И всего невыносимее — его презирают, его — кумира, героя, вождя, — обреченного теперь на жалкую роль статиста, на вечный плен в одиночной камере.А свобода, вот она — в нескольких шагах — в распахнутом окне. Но выйти нельзя — можно только лететь. И он шагнул к окну…»
|
Свой среди чужих. В омуте истины
Дорба Иван Васильевич
На долю автора настоящей книги выпало немало испытаний. Ему довелось пережить революцию, Гражданскую войну, эмиграцию и Вторую мировую войну. Волей судьбы он оказался в центре шпионских интриг в Европе в 1930—1940-е гг. Он был одним из руководителей разведки эмигрантского Народно-трудового союза, сотрудничал с немецкой разведкой, а затем стал работать на СМЕРШ.Жизнь эмигранта оказалась яркой и насыщенной событиями, его не сломили трудности и испытания. Пройдя лихие годы войны, он стал гражданином СССР…
|
Связать. Пытать. Убить. История BTK, маньяка в овечьей шкуре [litres]
Келли Лесли
На протяжении трех десятилетий с 1974 по 2005 годы жестокий серийный убийца приводил в ужас жителей города Уичито, штат Канзас. Все его жертвы – женщины, мужчины и даже дети – были связаны сложными узлами и затем задушены. Сам себя убийца называл BTK (bind, torture, kill – связать, пытать, убить). Под этим прозвищем он годами терроризировал округу и наслаждался перепиской с полицией через местную газету. Когда его наконец поймали, все были поражены: жестоким садистом и душителем оказался Деннис Рейдер – любящий муж и отец, член детской организации бойскаутов, уважаемый прихожанин местной церкви. История BTK уникальна не только личностью маньяка. В 1970-х, когда начались первые громкие убийства душителя, Кенни Ландвер был местным подростком. Впечатлительный мальчик захотел стать полицейским, чтобы охотиться на таких вот злодеев. Никто и не подозревал, что именно он спустя 30 лет поймает BTK, посвятив этому делу всю свою профессиональную жизнь. Ландвер годами играл с маньяком в «кошки-мышки», ожидая, пока тот совершит ошибку. Тщательно реконструированное полицейское расследование, лежащее в основе книги, рассказывает, как сложно поймать серийного убийцу, даже проживая с ним в одном городе. Его история поражает воображение. Самый неуловимый маньяк Америки. Серийный убийца, вдохновивший Томаса Харриса и Стивена Кинга. Ключевой персонаж сериала «Охотник за разумом». Он побудил стать полицейским мальчика, который и поймал его спустя 30 лет, посвятив этому свою жизнь. «Классика жанра true crime! Эта книга рассказывает историю серийного убийцы, не возводя его имя и преступления на пьедестал, но погружая в дебри криминального расследования, где копы и журналисты работают сообща, чтобы остановить зло, а жертвы – не просто цифры кровавой статистики. Рекомендуем к прочтению всем фанатам сериала «Охотник за разумом»!» – Тима и Валя Назаровы, ведущие подкаста «У холмов есть подкаст». |