Дневник Принцессы Леи – это действительно важная книга. Как для фанатов Звёздных Войн, так и для тех, кому интересно узнать правду.

В конце 2016 года скончалась великолепная Кэрри Фишер, неизменная Принцесса Лея. Эта книга – ее мемуары о том, что происходило на съемочной площадке великой киносаги, анекдоты, закадровая жизнь и все самое интересное глазами Леи.

Вы впервые услышите о романе с Харрисоном Фордом, увидите эксклюзивные кадры со съемок и из личного архива.

Прочтите первыми!

Что делает урок интересным, а что способно безвозвратно его испортить? Что такое быть хорошим учителем? Эта книга о жизни школьного учителя. В ее начале он предстает наивным и восторженным студентом-практикантом, для которого все в школе является новым и интересным. Постепенно у него открываются глаза, и он понимает, что профессия его мечты имеет не только плюсы, но и ряд серьезных минусов, которые очень непросто пережить. Уилсон сталкивается с трудными учениками, не желающими идти на контакт родителями, огромным количеством бумажной работы, жесткими требованиями начальства и постоянными инспекторскими проверками. Он открыто рассказывает о неприятных ситуациях, которые вполне могли стоить ему карьеры. В книгу «Дневник учителя» он вложил все свои самые яркие воспоминания об учительской карьере и размышления о сути этой непростой профессии.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Новая книга Андрея Немзера – пятая из серии «Дневник читателя», четыре предыдущих тома которой были выпущены издательством «Время» в 2004–2007 годах. Субъективную литературную хронику 2007 года составили рецензии на наиболее приметные книги и журнальные публикации, полемические заметки, статьи о классиках-юбилярах, отчеты о премиальных сюжетах и книжных ярмарках. В завершающем разделе «Круглый год» собраны историко-литературные работы, посвященные поэзии А. К. Толстого и его роману «Князь Серебряный», поэтическому наследию С. И. Липкина, двум стихотворениям Д. С. Самойлова, лермонтоведческим трудам В. Э. Вацуро.Обозреватель газеты «Время новостей», критик и историк литературы Андрей Немзер адресует свою книгу всем, кому интересны прошлое, настоящее и будущее нашей словесности.

Эта книга может показаться однобокой и тоскливой. Сейчас принято читателя – и особенно зрителя – веселить. Такая установка. Но, к счастью, никуда не делся и читатель думающий, ищущий правды жизни, не скинувший с себя ответственности за то, что происходит с ним, и вокруг него. В наше тревожное время именно такие люди сохраняют в нас веру в доброе будущее человека

Александр Житинский провел на земле 71 год и 5 дней, оставаясь неизменно молодым, веселым и добрым.Он был писатель. Из самых-самых талантливых в Петербурге. В России. В наше время.А еще он был лирический поэт. Настоящий. Умелый и удачливый сценарист. Неутомимый издатель. Работал, как жил, – быстро. Спеша в будущее. С которым у Александра Николаевича был какой-то необъяснимый постоянный контакт, похожий на дар предвидения.Самуил ЛурьеОн был трудоголик и жизнелюб. Он в совершенстве познал сокрушительную силу смешного и лучше многих и многих понимал бесконечно печальное «над вымыслом слезами обольюсь». Он был мастер. Он умел в литературе все. И как же много умел он вообще в жизни! Организатор литературно-издательского процесса, и еще – меломан-профессионал, самый крутой из рок-дилетантов, и еще – вот странно – абориген Интернета… Он был человеком РЕДКИМ!Борис СтругацкийИ рок, и интернет были для него не только возможностью переменить работу и жизнь, сбросить старую кожу («Люблю заниматься деятельностью, для которой я не предназначен»), но и шансом на то самое коллективное, радостное, всеобщее преобразование жизни, которым заняты любимые герои его романов.Дмитрий Быков

Впервые публикуемые на русском языке дневники Джорджа Оруэлла раскрывают перед нами неизвестную, скрытую от глаз читателей его великих произведений историю обыкновенной жизни необыкновенного человека. Одиннадцать сохранившихся дневников, написанных им в период с 1931 по 1939 год, описывают его юношеские скитания среди шахтеров и странствующих рабочих, подъем тоталитаризма и ужасную драму Второй мировой войны.

Он записывал все – свои мысли, наброски стихов, наблюдения за погодой, вырезки из газет с рецептами и советами садоводу. Эти ежедневные записи сохранили бесценные «семена» событий и размышлений, из которых впоследствии выросли его литературные шедевры. В них также отразились и трагические моменты его личной жизни, такие как смерть первой жены и его собственное угасание в мучительной борьбе с туберкулезом.

Стилистически безупречные, дневники Оруэлла впитали в себя всю полноту его жизни и мысли на протяжении многих лет, являясь опытом автобиографии, которую он так никогда и не напишет.

Сенсационная публикация личных дневников Л. П. Берии за 1938–1953 гг. с комментарием Сергея Кремлёва вызвала не только яростные споры в Интернете, но и бурную реакцию исторического официоза, поспешившего объявить эти записи «подделкой» и «мистификацией», а их публикатора — «фальсификатором».Подняв брошенную перчатку, Кремлёв принимает встречный бой — и не только отбивает все атаки обвинителей, не оставляя камня на камне от их «доводов» и предоставив новые доказательства подлинности дневников Берии, но сам переходит в наступление против кремлевского агитпропа, уличая «членкорскую мафию» в сознательной фальсификации советской истории, подлоге великой Сталинской эпохи и намеренном очернении ближайшего соратника Вождя:«Возглавляя НКВД Верил много внимания уделил организации архивного дела, постоянно подчеркивая, что без документов нет архивов, без архивов нет истории, а без истории нет будущего. Берия исторические архивы создавал. Клеветники на Берию исторические архивы уничтожают, И подменяют документы фальшивками вроде «Катынского дела…» «Сталин и Берия приняли Россию с сохой, а оставили с атомной бомбой. Нынешний режим оставит нас не только без ядерного щита, но даже без сохи…»

Смутное время – самое страшное состояние для любого государства, несущее его жителям только горе, потери, смерть и разрушения. Украинская смута не составляет исключения. Миллионы беженцев, сотни тысяч убитых и раненых, горе посетило едва ли не каждую вторую семью. Но нацистам, заварившим эту кровавую кашу в 2014-м, плевать на «мирняк», как свой, так и чужой…В этой книге скупым, но ёмким дневниковым языком рассказывается об апофеозе противостояния – войне обезумевшего киевского режима, осознавшего неизбежность расплаты, против мирного населения по обе стороны «ленточки».В книге присутствует нецензурная лексика!

Полный дневник Вирджинии Вулф, по оценке ее племянника Квентина Белла, — шедевр, стоящий в одном ряду с романами «Волны» и «На маяк».

1 января 1915 года Вирджиния решила вести ежедневные записи. Прервавшись всего шесть недель спустя из-за тяжелейшего нервного срыва, она вернулась к дневнику в 1917 году и вела его до конца жизни. Это, вероятно, самые интимные ее записи, которые у нас есть.

Замысел дневника, «написанного после чая, написанного неблагоразумно», воплотился в жизнь забавными сплетнями и нелицеприятными портретами друзей. Но гораздо больше в нем блестящих описаний; комментариев о книгах и рецензировании, издательском деле и собственном творчестве; отчетов о семейной жизни с Леонардом, их круге общения, погоде, сельской местности, событиях и политике. В разгаре Первая мировая война. Лунными ночами случаются воздушные налеты. К концу тома перемирие длится уже год, и Вирджиния заявляет: «…осмелюсь сказать, что мы самая счастливая пара в Англии».

Впервые на русском языке.

Имя замечательного писателя Владимира Чивилихина (1928–1984) неразрывно связано с «Памятью» – главной его книгой, давшей в свое время сильнейший импульс к пробуждению русского национального самосознания. А публицистические статьи всегда были о современном, актуальном, они поднимали нравственные, глубинные проблемы. Немало сделал он и на поприще общественном, когда боролся с временщиками от власти за русские леса, озеро Байкал, за сохранность земли родной. По словам Валентина Распутина: «Имя его навсегда записано в святцы отечественного служения…» В настоящее издание вошли дневники и обширнейшая переписка писателя с классиками отечественной литературы Михаилом Шолоховым и Леонидом Леоновым, учеными, читателями. Отдельная глава – воспоминания современников о Владимире Алексеевиче.

Годы, которые охватывает второй том дневников, были решающим периодом в становлении Вирджинии Вулф как писательницы. В романе «Комната Джейкоба» она еще больше углубилась в свой новый подход к написанию прозы, что в итоге позволило ей создать один из шедевров литературы – «Миссис Дэллоуэй». Параллельно Вирджиния писала серию критических эссе для сборника «Обыкновенный читатель». Кроме того, в 1920–1924 гг. она опубликовала более сотни статей и рецензий.Вирджиния рассказывает о том, каких усилий требует от нее писательство («оно требует напряжения каждого нерва»); размышляет о чувствительности к критике («мне лучше перестать обращать внимание… это порождает дискомфорт»); признается в сильном чувстве соперничества с Кэтрин Мэнсфилд («чем больше ее хвалят, тем больше я убеждаюсь, что она плоха»). После чаепитий Вирджиния записывает слова гостей: Т.С. Элиота, Бертрана Рассела, Литтона Стрэйчи – и описывает свои впечатления от новой подруги Виты Сэквилл-Уэст.Впервые на русском языке.

Годы, которые охватывает третий том дневников, – самый плодотворный период жизни Вирджинии Вулф. Именно в это время она создает один из своих шедевров, «На маяк», и первый набросок романа «Волны», а также публикует «Миссис Дэллоуэй», «Орландо» и знаменитое эссе «Своя комната».Как автор дневников Вирджиния раскрывает все аспекты своей жизни, от бытовых и социальных мелочей до более сложной темы ее любви к Вите Сэквилл-Уэст или, в конце тома, любви Этель Смит к ней. Она делится и другими интимными размышлениями: о браке и деторождении, о смерти, о выборе одежды, о тайнах своего разума. Время от времени Вирджиния обращается к хронике, описывая, например, Всеобщую забастовку, а также делает зарисовки портретов Томаса Харди, Джорджа Мура, У.Б. Йейтса и Эдит Ситуэлл.Впервые на русском языке.

Дневник К.И.Чуковского — самая откровенная и самая драматичная его книга — охватывает почти семь десятилетий его жизни. В них бурная эпоха начала века сменяется чудовищной фантасмагорией двадцатых-шестидесятых годов, наполненной бесконечной борьбой за право быть писателем, страшными потерями родных и близких людей…Чуковский дружил или был близко знаком едва ли не со всеми выдающимися современниками — Горьким и Леонидом Андреевым, Короленко и Куприным, Репиным и Евреиновым, Блоком и Маяковским, Гумилевым и Мандельштамом, Пастернаком и Ахматовой, Зощенко и Тыняновым, Твардовским и Солженицыным… Все они, а также многие другие известные деятели русской культуры оживают на страницах его дневника — этого беспощадного свидетельства уже ушедшего от нас в историю XX века.Корней Иванович Чуковский (1882–1969) фигура в истории отечественной культуры легендарная. Исключенный из 5-го класса Одесской гимназии по причине "низкого" происхождения (его мать была из крестьян), он рано познал, что такое труд, упорно занимался самообразованием и вскоре стал одним из самых образованных людей своего времени. Авторитетнейший критик и литературовед, великолепный детский поэт, глубокий мемуарист, блестящий переводчик, он сумел занять в русской литературе свое, исключительное, место.Вместе с тем его жизнь, особенно в советские времена, была полна драматизма: издательства и журналы, где он работал, подвергались разгрому; его детские сказки многолетней травле, цензурному запрету; с трудом пробивались в печать и его "взрослые" книги.Он не кланялся власти и был ей неудобен, он отстаивал право на свою независимость от нее.И прожил жизнь внутренне свободным человеком.

Норвежский художник, режиссер и писатель Мортен Тровик сильно выделяется на фоне крайне осторожных деятелей современного искусства, боящихся кого-то задеть или попасть в неприятную ситуацию, – Тровик сделал риск своей профессией. Он организовал первый в истории рок-концерт зарубежной группы в КНДР, отправившись туда вместе со словенцами Laibach, чья навязчивая эксплуатация тоталитарной эстетики здорово взбудоражила северокорейских цензоров. Невероятная, смешная, местами страшная, авантюрная история этих гастролей легла в основу книги. Сделанная Тровиком и художником Валнуаром, легендарным оформителем блэк-металлических альбомов, она вобрала в себя теоретические статьи Славоя Жижека и переписку с северокорейскими чиновниками (по которым можно учиться вести сложные переговоры), редкие фотографии Laibach, зрелищные пропагандистские плакаты, инструкцию по поведению в Пхеньяне и социокультурный анализ перформанса. «Дни освобождения» – это остроумный, глубокомысленный и очень познавательный документ, перебрасывающий мост из мира современного искусства в мир большой политики.

Произведения, представленные в сборнике, в документальной и художественной форме рассказывают о многоплановой работе, о конкретных людях Свердловской милиции от ее истоков до наших дней.

«Если хотите знать, что Бог думает о деньгах, просто взгляните на тех, кому он их дал», – эту фразу американский журналист Ричард Коннифф поставил эпиграфом своей книги. Для изучения образа жизни, нравов и привычек богатых и сильных мира сего автор посетил самые шикарные места и самых знаменитых людей.

Он рассматривает богачей как отдельный подвид homo sapiens с использованием методов социобиологии и генетики, что, по его мнению, оправдано, ведь «состоятельные семьи практикуют близкородственное скрещивание в таких же масштабах, как домашние мыши или Ротшильды».В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Алексей Тарханов – журналист, архитектор, художественный критик, собственный корреспондент ИД «Коммерсантъ» во Франции. Вместе с автором мы увидим сегодняшний Париж – зимой и летом, на параде, на карантине, во время забастовок, в дни праздников и в дни трагедий. Поговорим о еде и вине, об искусстве, о моде, ее мифах и создателях из Louis Vuitton, Dior, Hermès. Услышим голоса тех, кто навсегда влюбился в Париж: Шарля Азнавура, Шарлотты Генсбур, Zaz, Пьера Кардена, Адель Экзаркопулос, Ренаты Литвиновой, Евы Грин.

В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Ролан Быков в кругу размышлений о своем фильме «Чучело» и широкой зрительской почты по нему стремится осмыслить свои творческие поиски в кино и театре.

Книга Александра Щипкова «До и после политики» написана на стыке жанров. Политические эссе перемежаются в ней с короткими случаями из жизни, которые тяготеют то к рассказу, то к стихотворению в прозе, то к религиозной притче. Читатель вместе с автором проедет в поезде «Мариуполь – Ленинград», встретит Яблочный Спас в Тарусе, заглянет в бездны современного нацизма, обратится к наследию поэтов русского Бронзового века – Николая Заболоцкого и Олега Охапкина. Шахматная, а в чем-то и мозаичная композиция книги отражает стремление автора и его единомышленников оставаться людьми в зверином мире политики. Автор стремится уберечься от двух искушений: подчинить свою душу политическим стихиям или, напротив, бежать с поля боя. И то и другое его не устраивает. Ведь, как говорил Шарль Монталамбер, «вы вольны не заниматься политикой, но в таком случае политика сама займется вами». В этой ситуации трудный разговор о политике требует особой искренности и интеллектуальной честности.