Книга посвящена истории становления, развития и упадка многонационального государства, созданного династией Габсбургов в центре Европы в начале XVI века и просуществовавшего вплоть до 1918 г. Австрийская империя (с 1876 г. – Австро-Венгрия) несколько столетий входила в число ведущих европейских держав и сыграла огромную роль в истории Европы.В центре внимания автора – Габсбурги как политики и государственные деятели, способствовавшие объединению множества народов центрально-европейского региона в рамках единого государства. История правящего дома неразрывно и драматично связана с историей европейской политики, начиная с момента создания империи вплоть до ее распада, трагическим символом которого стало убийство в Сараево сербским террористом Гаврилой Принципом эрцгерцога Франца-Фердинанда, наследника имперского престола.Это убийство стало камешком, столкнувшим лавину континентального масштаба. Оно послужило предлогом для Первой мировой войны, кардинально перекроившей политическую карту Европы в начале ХХ века.

“Австро-Венгрия: судьба империи” – увлекательный рассказ о чрезвычайно пестрой и удивительно интересной стране, своего рода европейской Атлантиде, известной российскому читателю гораздо меньше, чем она того заслуживает. Державы Габсбургов давно нет на картах, Первая мировая война уничтожила эту, пожалуй, самую уютную в истории империю, но накопленный ее народами опыт сосуществования до сих пор актуален для Центральной Европы. Путешествия по дюжине независимых государств, территории которых некогда были частями Австро-Венгрии, подтверждают: и в сегодняшнем дне отзываются ушедшие времена.Первое издание книги вышло в 2010 году под названием “Корни и корона. Очерки об Австро-Венгрии: судьба империи”, и с тех пор она стала настоящей библиографической редкостью.Никогда прежде столь глубокий анализ исторических процессов не сопровождался таким захватывающим рассказом о буднях и праздниках дунайской монархии, такими яркими портретами династии Габсбургов и их подданных, столь живыми очерками о больших и малых габсбургских городах.

Маргарет Тэтчер – первая и пока что единственная женщина, сумевшая добиться должности премьер-министра Великобритании и трижды быть переизбранной; о жизни, о взлетах и падениях «железной леди», о том, как патриархальные законы и условности мешали достигнуть цели – Маргарет Тэтчер рассказывает в своей автобиографии. Экономические реформы, спасшие страну от упадка; секреты успеха и поиски свободы, личные переживания, – все это доверено Маргарет своей книге, написанной на закате политической карьеры, и сейчас впервые переведенной на русский язык в полном объеме. Книга будет интересна не только интересующимся политикой, но и тем, кто желает «заразиться» неугасающим оптимизмом Маргарет, узнав секреты ее успеха. История жизни, разрушившей патриархальные стереотипы, ставшей примером для подражания целого поколения английских женщин; остроумный и честный рассказ Маргарет покажет, что у «железной леди» была жизнь и за границами большой политики.

Маргарет Тэтчер – первая и пока что единственная женщина, сумевшая добиться должности премьер-министра Великобритании и трижды быть переизбранной; о жизни, о взлетах и падениях «железной леди», о том, как патриархальные законы и условности мешали достигнуть цели – Маргарет Тэтчер рассказывает в своей автобиографии. Экономические реформы, спасшие страну от упадка; секреты успеха и поиски свободы, личные переживания, – все это доверено Маргарет своей книге, написанной на закате политической карьеры, и сейчас впервые переведенной на русский язык в полном объеме. Книга будет интересна не только интересующимся политикой, но и тем, кто желает «заразиться» неугасающим оптимизмом Маргарет, узнав секреты ее успеха. История жизни, разрушившей патриархальные стереотипы, ставшей примером для подражания целого поколения английских женщин; остроумный и честный рассказ Маргарет покажет, что у «железной леди» была жизнь и за границами большой политики.

Бенджамин Франклин – человек невероятного значения в истории Америки. Он был политиком, дипломатом, писателем, изобретателем и единственным отцом-основателем, кто поставил свою подпись под тремя важнейшими документами эпохи: Декларацией независимости США, Конституцией США и Версальским мирным договором 1793 года, завершившим Войну за независимость. Его лицо украшает стодолларовую купюру, и он является автором крылатого выражения «Время – деньги», и он знал, о чем говорит.

В своей автобиографии Франклин рассказывает об этапах формирования и становления: о детстве, о начале работы издателем, о войне и невероятном трудолюбии и проницательности, которые позволили ему стать одной из главных фигур эпохи.

В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Большевизм как квазирелигиозное мессианское движение ставил своей целью радикально преобразовать общество и создать рай на земле. Чтобы стать «новым человеком», каждый из его участников должен был перековать себя с помощью коммунистической этики, разобраться в своих изъянах и преодолеть свои сомнения. Ключевой практикой большевизма стал анализ собственного «я» – то, что Мишель Фуко называл «коммунистической герменевтикой». Разговоры о своих мыслях и намерениях, написание автобиографий, писем и дневников – все это призвано было дать нужную интерпретацию душевной жизни человека, скрытой от внешнего взора. Халфин прослеживает поэтику большевистских эго-документов, показывая, как последние воплощали в себе нарратив движения от тьмы к свету и обращения в новую веру. Со временем товарищеские суды и дискуссии о «прегрешениях» членов партии сменились реальными политическими процессами, в которых «неправильные» коммунисты, в особенности троцкисты, были объявлены контрреволюционерами. Соединяя в своем исследовании анализ автобиографий с изучением коммунистической психологии и социологии, а также политики большевистского самосовершенствования, автор убедительно показывает, как складывались предпосылки для последующего Большого террора.

Масштабный исследовательский проект Игала Халфина посвящен ключевому ритуалу большевизма – критическому анализу собственного «я», перековке личности с помощью коммунистической этики. Анализируя процесс этой специфической формы самопознания, отраженной в эго-документах эпохи, автор стремится понять, как стал возможен Большой террор и почему он был воспринят самими большевиками как нечто закономерное. Данная книга – вторая часть исследования, которая отличается от первой («Автобиографии большевизма») большим хронологическим охватом (повествование доходит вплоть до 1937 года) и основывается преимущественно на материалах сибирских архивов. Герои этой книги – оппозиционеры: рядовые коммунисты, крестьяне с партизанским опытом, подучившиеся рабочие, строители Кузбасса, затем исключенные из партии и заключенные в лагеря как троцкисты или зиновьевцы. С помощью их эго-документов и материалов контрольных комиссий 1920‑х годов Халфин прослеживает внутреннюю логику рассуждений будущих жертв Большого террора, а также те изменения в языке и картине мира, которые сопровождали политические и идеологические трансформации постреволюционной эпохи. Игал Халфин – профессор департамента истории Тель-Авивского университета, специалист по ранней советской истории, теории литературы и кино.

Масштабный исследовательский проект Игала Халфина посвящен ключевому ритуалу большевизма – критическому анализу собственного «я», перековке личности с помощью коммунистической этики. Анализируя процесс этой специфической формы самопознания, отраженной в эго-документах эпохи, автор стремится понять, как стал возможен Большой террор и почему он был воспринят самими большевиками как нечто закономерное. Данная книга – вторая часть исследования, которая отличается от первой («Автобиография большевизма») большим хронологическим охватом (повествование доходит вплоть до 1937 года) и основывается преимущественно на материалах сибирских архивов. Герои этой книги – оппозиционеры: рядовые коммунисты, крестьяне с партизанским опытом, подучившиеся рабочие, строители Кузбасса, затем исключенные из партии и заключенные в лагеря как троцкисты или зиновьевцы. С помощью их эго-документов и материалов контрольных комиссий 1920‑х годов Халфин прослеживает внутреннюю логику рассуждений будущих жертв Большого террора, а также те изменения в языке и картине мира, которые сопровождали политические и идеологические трансформации постреволюционной эпохи. Игал Халфин – профессор департамента истории Тель-Авивского университета, специалист по ранней советской истории, теории литературы и кино.

В шестой том Собрания сочинений вошел роман "У нас это невозможно" в переводе З. Выгодской и различные статьи Синклера Льюиса.

Книга публициста Натальи Селивановой «Автограф» — документ переломной эпохи в ее культурном аспекте. Интервью и эссе, опубликованные в газетах «Московский комсомолец», «Утро Россiи», «Независимая газета», «Культура», «Известия», и выстроенные в хронологическом порядке, охватывают широкий диапазон контекстов, связей и наблюдений в 80–90-е годы ХХ века. Это откровенный взгляд публициста, а также доверительный обмен мнениями автора с известными писателями, художниками, деятелями культуры о болезненном и насыщенном интересными событиями периоде российской истории.

Квандты – уникальная семья. Уже четыре поколения они остаются одной из самых богатых и влиятельных семей Германии. Их состояние оценивается в 31 миллиард евро, большую часть из которого составляют суммарные активы BMW.Эта книга о любви к автомобилям, гениальных управленческих решениях, удачах и трагедиях.Вы узнаете, как зарождалась финансовая империя Квандтов, как им удалось превратить нишевую марку в крупнейший мировой бренд и какое темное прошлое преследует эту семью до сих пор.В формате PDF A4 сохранен издательский макет.

В шестой том Собрания сочинений вошел роман "У нас это невозможно" в переводе З. Выгодской и различные статьи Синклера Льюиса.

Самая потаённая, тёмная, закрытая стыдливо от глаз посторонних сторона жизни главенствующая в жизни. Об инстинкте, уступающем по силе разве что инстинкту жизни. С которым жизнь сплошное, увы, далеко не всегда сладкое, но всегда гарантированное мученье. О блуде, страстях, ревности, пороках (пороках? Ха-Ха!) – покажите хоть одну персону не подверженную этим добродетелям. Какого черта!

"Автопортрет, или Записки повешенного" - размышления Бориса Березовского о себе и своих близких, друзьях и врагах, о России и мире, народе и элите, вере и свободе, русских и евреях. В сюжетах, представленных автором, читатель найдет живые образы ведущих российских политиков, в их числе Юрия Лужкова и Евгения Примакова, Анатолия Чубайса и Григория Явлинского. В книге подробно рассказано о предвыборной президентской кампании 1996 года, во время которой российские олигархи первой волны, во главе с Березовским, сплотились вокруг Ельцина для предотвращения вероятной победы Геннадия Зюганова; первой и второй чеченских войнах; столкновениях автора со спецслужбами России. Особое внимание Березовский уделяет истории зарождения в России большого бизнеса в начальный период приватизации, участником которой он был вместе с другими олигархами: Владимиром Гусинским, Романом Абрамовичем, Михаилом Ходорковским. Немало страниц в "Записках" уделено двум историческим персонажам - президентам России Борису Ельцину и Владимиру Путину.…

«Автопортрет, или Записки повешенного» – размышления Бориса Березовского о себе и своих близких, друзьях и врагах, о России и мире, народе и элите, вере и свободе, русских и евреях. В сюжетах, представленных автором, читатель найдет живые образы ведущих российских политиков, в их числе Юрия Лужкова и Евгения Примакова, Анатолия Чубайса и Григория Явлинского. В книге подробно рассказано о предвыборной президентской кампании 1996 года, во время которой российские олигархи первой волны, во главе с Березовским, сплотились вокруг Ельцина для предотвращения вероятной победы Геннадия Зюганова; первой и второй чеченских войнах; столкновениях автора со спецслужбами России. Особое внимание Березовский уделяет истории зарождения в России большого бизнеса в начальный период приватизации, участником которой он был вместе с другими олигархами: Владимиром Гусинским, Романом Абрамовичем, Михаилом Ходорковским. Немало страниц в «Записках» уделено двум историческим персонажам – президентам России Борису Ельцину и Владимиру Путину.И все-таки это прежде всего книга о самом Березовском, неоднозначном и противоречивом, оптимисте и пессимисте, наивном и вероломном Игроке…

Читая любой исторический труд, человек невольно задаётся вопросом: «А что было бы, если…»Ответить на этот вопрос может фантастическая литература, дающая широкий простор для самого причудливого авторского вымысла. Одним из известных отечественных авторов, сумевших удачно совместить в своих произведениях вымысел и исторические реалии, стал Василий Звягинцев.

Имя Андрея Аствацатурова, литературоведа, профессора СПбГУ, хорошо известно не только в профессиональной филологической среде: он автор книг и статей об англо-американской литературе, романов «Люди в голом», «Скунскамера», «Осень в карманах», «Не кормите и не трогайте пеликанов». В новой книге Андрей Аствацатуров обращается к творчеству классиков ХХ века, а также современных русских писателей.Сочетание серьезной проблематики и увлекательной манеры изложения, благодаря которому Аствацатуров известен как блестящий лектор, присутствует и в его литературоведческих работах. Виртуозный анализ позволяет увидеть парадоксы, казалось бы, в хрестоматийных произведениях англо-американских модернистов – Генри Миллера, Эрнеста Хемингуэя, Джерома Дэвида Сэлинджера, Курта Воннегута, Джона Апдайка. А современные русские авторы самым неожиданным образом оказываются их наследниками: в уголовном рассказе Романа Сенчина проступает сюжет «Трамвая „Желание“» Теннесси Уильямса, а летописец русского зарубежья Андрей Иванов предстает русским Генри Миллером. Книга адресована широкому кругу читателей – и филологам, и тем, кто хотел бы лучше понимать произведения мировой классики, познакомиться с самыми яркими именами современной русской литературы и ощутить прихотливую логику литературного процесса.В формате PDF A4 сохранен издательский макет.

Джастин Вир рассматривает сложные взаимоотношения между авторской саморефлексией и литературной традицией в трех самых известных русских романах первой половины двадцатого века: «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова, «Доктор Живаго» Бориса Пастернака и «Дар» Владимира Набокова. Оригинальное прочтение этих романов выявляет значительный сдвиг, произошедший в русской традиции психологической прозы 20 века. Согласно Виру, все три романиста по-своему отвечают на двойной кризис, характеризующий их время: общую модернистскую дестабилизацию идентичности и отчуждение от литературной традиции, случившееся после Революции 1917 года.