Послесловие в сборнике «Полуночный танец дракона» («На посошок»)

В 2011 году — 55-летие доклада Н. Хрущева на XX съезде КПСС, Этот доклад был посвящен «разоблачению культа личности «Сталина. Пользуясь тем, что И. В, Сталин уже ничего не мог сказать в свою защиту, Хрущев приписал ему все мыслимые и немыслимые преступления.Автор данной книги пытается восстановить историческую справедливость. Для этого он как бы предоставляет слово на XX съезде самому Сталину, который в полемике с Хрущевым дает ему достойную отповедь. Материалы для сталинского выступления взяты из подлинных речей вождя и касаются в первую очередь «культа личности», а также характера репрессий 1937 года.Книга дополняется острым публицистическим произведением «Иудин грех XX съезда», подготовленным общественным советом Внутреннего Предиктора СССР.

В книге рассматриваются материалы следствия и суда по делу о последней и трагической дуэли Пушкина. Это протоколы допросов Дантеса, Данзаса и Вяземского и документы, проливающие свет на причины и обстоятельства роковой дуэли. Выясняются пробелы следствия и суда, правомерность вынесения всем подсудимым (в том числе и скончавшемуся к этому времени поэту) смертного приговора. Особое место занимают в работе вопросы тайного и гласного надзора за Пушкиным со стороны полиции и жандармерии.Для широкого круга читателей.

Мартин Дин, используя многочисленные свидетельства очевидцев и ставшие доступными документы, показывает в своей книге, что местная белорусская и украинская полиция была непосредственным и ключевым соучастником нацистских преступлений. Значительно превосходя немецкие полицейские силы на оккупированных территориях, местная полиция играла основную роль в поиске, аресте евреев и конвоировании их к месту казни; нередко украинские и белорусские полицейские принимали непосредственное участие и в самих безжалостных расстрелах.

Мартин Дин демонстрирует, что именно пособничество местной полиции привело к тому, что методы Холокоста на Востоке существенно отличались от методов «окончательного решения еврейского вопроса» в Западной Европе.

Чи задоволені ми темпами перебудови, які її характерні риси на даному етапі? Що з нами відбувається? Хто і на чому формує екологію людської душі? Що потрібно для того, щоб відродити народні ремесла? Що ми знаємо, про ЗУНР? Що ми знаємо про історію Наукового товариства імені Т. Г. Шевченка, його архіву та бібліотеки? Про це, а також про проблеми історичної пам’яті, патріотичного виховання, моралі, сім’ї, мови, екології, звичаїв, про роль літератури і мистецтва у формуванні особистості розповідають у матеріалах чергового збірника відомі письменники, журналісти, наукові працівники.Для масового читача.

Монография содержит ответ на скрытый вызов, брошенный Тютчевым: «умом Россию не понять, аршином общим не измерить». В ее первой части, посвященной разработке средств измерения общества, изложены проблемы теоретического познания общества, введены ключевые понятия социологии, описаны основные социальные явления. В качестве общей «сажени» измерения общества предложена схема эволюции, включающая идеальные типы дикости, варварства, цивилизованного сообщества, напряженной, служебно-домашней и рыночной цивилизаций. В качестве дополнительных «аршинов» измерения введены идеальные типы государства-корпорации и государства-учреждения. В ее второй части проведено измерение ключевых обществ в истории России: Новгородской республики, Киевской Руси, Московского царства, Советского Союза, современной России. Описаны факторы, повлиявшие на эволюцию российского общества, а также проблемы, трудности и условия развития страны в настоящее время.

Введите сюда краткую аннотацию

Социальные секторы коммунистической эпохи полностью управлялись и финансировались государствами, которые ликвидировали рынки и альтернативные источники социального обеспечения. Финансируемые государством социальные услуги, такие как здравоохранение и образование, хотя и относительно низкого качества, были практически общедоступны. Переход к рыночной экономике и приватизация производства разрушили базовую составляющую этих систем, положив конец гарантиям полной занятости и значительно сократив государственный контроль над распределением средств. Подвергаясь сильному экономическому и структурному давлению, направленному на сокращение расходов на социальное обеспечение, посткоммунистические правительства в то же время столкнулись с потенциально высокими политическими издержками, связанными с таким сокращением. В книге рассматривается, как правительства пяти посткоммунистических государств по-разному реагировали на сложившуюся ситуацию. Книга предназначена политологам, экономистам, социологам и всем интересующимся данной тематикой.

В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Программная политэкономическая статья о возможном и даже закономерном обществе, управляемом без аппарата насилия — государства. Автор высказывает предпосылки и возможную реализацию свободного постиндустриального общества, описанного им в цикле «Конфедерация Меганезия». В статье кратко раскрывается принцип поддержания господства правящих классов и обосновывается необходимость нового общественного устройства.

Хотя термин «постправда» был придуман критиками, на которых произвели впечатление брекзит и президентская кампания в США, постправда, или постистина, укоренена в самой истории западной социальной и политической теории. Стив Фуллер возвращается к Платону, рассматривает ряд проблем теологии и философии, уделяет особое внимание макиавеллистской традиции классической социологии. Ключевой фигурой выступает Вильфредо Парето, предложивший оригинальную концепцию постистины в рамках своей теории циркуляции двух типов элит – львов и лис, согласно которой львы и лисы конкурируют за власть и обвиняют друг друга в нелегитимности, ссылаясь на ложность высказываний оппонента – либо о том, что они {львы) сделали, либо о том, что они {лисы) сделают. Определяющая черта постистины – строгое различие между видимостью и реальностью, которое никогда в полной мере не устраняется, а потому самая сильная видимость выдает себя за реальность. Вопрос в том, как добиться большего выигрыша – путем быстрых изменений видимости (позиция лис) или же за счет ее стабилизации (позиция львов). Автор с разных сторон рассматривает, что все это означает для политики и науки.

Книга адресована специалистам в области политологии, социологии и современной философии.В формате a4.pdf сохранен издательский макет.

Что делать? Кто виноват? – эти вечные русские вопросы безответны и неразрешимы, они идут фоном, пока на переднем плане Россия учащает витки своих циклов, и любые действия в рамках русского сознания лишь придают вращению новый импульс. Эта повестка вечного возврата устарела и грозит бедою, как всегда. Кто мы? Быть или не быть? – вот новые вопросы, и уже сейчас они требуют ответа у каждого. У свалившегося в штопор пилота два пути – вывести самолет либо прыгнуть. Эта книга – инструкция по выбору.

Молодежь – это социальная группа, которая наиболее остро чувствует любые изменения, начинающие происходить в обществе или только витающие в воздухе. В центре внимания авторов коллективной монографии оказываются два поколения постсоветской молодежи – родившиеся в середине или конце 1980‐х и в середине или конце 1990‐х годов. Первые застали крах огромной империи, период социальной дезориентированности и самых радикальных государственных трансформаций, а вторые – установление авторитарного режима, бурный рост потребления и возвращение к консервативной идеологии. Как эти два поколения относятся к советскому прошлому? Что думают о Западе, о демократии и участии в политике, о религии и морали? Насколько распространены среди них расизм и ксенофобия по сравнению со старшими возрастными группами? Анализируя результаты социологических исследований, авторы пытаются найти ответы на важнейшие вопросы и понять, удалось ли представителям этих поколений усвоить новую систему ценностей.

В своей новой книге Кирилл Кобрин анализирует сознание российского общества и российской власти через четверть века после распада СССР. Главным героем эссе, собранных под этой обложкой, является «история». Во-первых, собственно история России последних 25 лет. Во-вторых, история как чуть ли не главная тема общественной дискуссии в России, причина болезненной одержимости прошлым, прежде всего советским. В-третьих, в книге рассказываются многочисленные «истории» из жизни страны, случаи, привлекшие внимание общества. В итоге автор приходит к выводу о конце «постсоветского этапа» в истории России. Вошедшие в книгу тексты публиковались в рамках онлайн-проекта Кобрина «История времен Путина», а также в сетевых изданиях. Кирилл Кобрин (р. 1964) – историк, литератор, редактор журнала «Неприкосновенный запас», автор 20 книг и многочисленных публикаций в российской и европейской прессе.

Государство на территории постУкраины уничтожалось политическими элитами на глазах у изумленного общества, которое от выборов к выборам сводили с ума с помощью манипуляций, политических технологий и соблазнов. Как ладно скроенная советская республика, располагавшая наилучшим промышленным потенциалом на 1991 год, постепенно разложилась на неофеодальные вотчины олигархов? Почему ни один из украинских президентов так и не смог остановить деградацию государственности? Почему не смогли удержать власть «донецкие»? В чьих интересах Кучма сдал республику США? Политические процессы во втором томе «Украинской трагедии» анализируются в концепции когнитивных войн, которую изучает и продвигает автор. Поэтому данная книга является одновременно путеводителем по политическим дебрям постУкраины и практическим пособием по политическим технологиям и медиаманипуляциям.

Интеллектуальная автобиография одного из крупнейших культурных антропологов XX века, основателя так называемой символической, или «интерпретативной», антропологии. В основу книги лег многолетний опыт жизни и работы автора в двух городах – Паре (Индонезия) и Сефру (Марокко). За годы наблюдений изменились и эти страны, и мир в целом, и сам антрополог, и весь международный интеллектуальный контекст. Можно ли в таком случае найти исходную точку наблюдения, откуда видны эти многоуровневые изменения? Таким наблюдательным центром в книге становится фигура исследователя. Применяя к собственной жизни свой знаменитый метод «плотного описания», Гирц показывает, как частные и повседневные практики соотносятся с широким социальным и политическим контекстом, как упорядоченность и логичность событиям придает сам наблюдатель, постфактум выявляя и интерпретируя данные взаимосвязи. В результате книга о личном опыте изучения трансформаций в «развивающихся» странах Азии и Африки становится блестящим экскурсом в теорию и практику культурной антропологии, размышлением о возможностях и предназначении гуманитарных наук.