Все ли «концы света» одинаково плохи? Футурологический текст

Генрих Харрер (1912–2006) – австрийский альпинист, путешественник и писатель. Его книга «Семь лет в Тибете: Моя жизнь при дворе Далай-ламы», впервые опубликованная на немецком языке в 1952 году, была переведена на 53 языка и послужила основой для двух кинофильмов: британского документального фильма 1956 года и знаменитого американского художественного фильма 1997 года с Брэдом Питтом в главной роли. Благодаря настоящему изданию российский читатель впервые ознакомится с полным текстом книги Генриха Харрера в переводе с немецкого. Авторская интонация и структура текста бережно сохранены. Впервые публикуются фотографии, сделанные во время этого путешествия.

Она врач-реаниматолог. Она несет вахту на границе жизни и смерти. Каждый день она переживает страх, гнев, отчаяние, надежду десятков незнакомых ей людей. В стенах больницы о том, что она чувствует, не должен знать никто. Но в этой книге доктор Ифа Эбби расскажет о семи эмоциях, которые помогают ей удерживать людей по эту сторону жизни, мириться с неизбежным, преодолевать страх фатальных ошибок и никогда не терять надежду. О семи эмоциях, которые позволяют ей чувствовать себя живой и понимать, зачем она живет. Истории врача, ежедневно вступающего в схватку со смертью, и ее пациентов, не похожих друг на друга, помогут каждому найти семь своих причин для жизни.

За двадцать лет, проведенных за прилавком книжного магазина в шотландском Уигтауне, Шону Байтеллу довелось не только погрузиться в мир букинистических изданий и стать активным участником культурной жизни города и страны в целом, но и повстречаться с самыми разными покупателями – от благодушных до несносных. Впечатлений хватило теперь уже на третью книгу – вслед за международными бестселлерами «Дневник книготорговца» и «Записки книготорговца» появились эти изящные зарисовки. Шутливо примеряя на себя роль великого Линнея, Байтелл классифицирует внешний вид и «повадки» завсегдатаев своей знаменитой книжной лавки, естественно, не забывая направить прожектор иронии и на себя самого. В песочных часах его заметок поблескивают золотые крупинки жизненного кредо. Наш наблюдательный книготорговец, и сам ценитель хороших книг, умеет почерпнуть вдохновение в ежедневной рутине!

«Речь пойдет не о нас – горстке обделенных судьбой несчастных, что взялись продавать книги с целью заработать жалкие гроши на пропитание. Речь пойдет о наших покупателях… Я скучаю по каждому из них – от самых обаятельных и неординарных до поистине грубых и неотесанных». (Шон Байтелл)В формате PDF A4 сохранен издательский макет.

Современная наука наделила человечество невиданной ранее мощью и возможностью влиять на окружающий мир. Очевидно, что разумное использование скрытых сил химических элементов – это путь к прогрессу, неразумное – к гибели.

Эта книга о том, как мы, люди, меняем планету. Как, используя во благо, а временами во вред богатый арсенал химических элементов, неудержимо стремимся к новым пределам: знаний, богатства, власти и влияния. Как создаем новые отрасли промышленности и города, как разрушаем и истребляем то, чем пользовались до нас десятки поколений.

Сможет ли сегодня человечество направить свои силы и энергию на благо себе и планете, воздержаться от необдуманных действий, которых и так совершено уже немало? На этот вопрос стремится найти ответ Джон Браун, английский бизнесмен, инженер и историк, на протяжении 12 лет возглавлявший одну из крупнейших нефтедобывающих корпораций мира – British Petroleum.

Оформление художников С. Бродского и И. Клейнарда.

Творчество Василия Шумова рассмотрено с позиций современного искусства, философии и мистики. Это на сегодня единственная в своем роде книга, которая создаст правильное представление и подход к восприятию работ Василия Шумова и группы Центр. Книга написана в более сложном ключе чем традиционные материалы на темы рок-музыки.

Немного об истории русско-сербских отношений. Любителям квасного патриотизма и православия посвящаю.

Словосочетание «Русский Мир» оккупировало наши умы в последние годы. Кому-то оно видится формулой смысла жизни, другие воюют против этой фразы, а кто-то уже погиб: ради нее, в борьбе с ее означаемым или благодаря ей. Потому эта фраза нуждается в понимании смыслов, ею стреляющих. Что поможет в понимании лучше, чем аналогия? Ничего. И потому мы предлагаем рассмотреть, изучить опыт наших балканских братьев, стремившихся выстроить на руинах СФРЮ похожий, лишь немного иной – Сербский мир.

«Я не был поклонником С. А. Муромцева. Политический идеал его, выработанный наследием шестидесятых годов, кажется, при свете социалистических зорь XX века, узким, ограниченным и устарелым. В московском университете восьмидесятых годов я был слушателем Муромцева. Читал он дельно, но скучно, и огромный труд его, холодное и сухое «Гражданское право древнего Рима», – кирпич неудобоваримый. Вообще, Муромцев больше обаял аудиторию прекрасною, истинно римскою наружностью и таковою же выдержкою, чем римским правом. Уважали его очень и побаивались как строгого экзаменатора. Любви к нему – такой, как к А. И. Чупрову, М. М. Ковалевскому, В. О. Ключевскому, – не было…»

Книга голландского историка Шенга Схейена – самая полная на сегодняшний день биография Сергея Дягилева (1872–1929).

Дягилев мечтал стать певцом, композитором, художественным критиком, но взялся сочинять куда более таинственное и глобальное произведение – образ будущего искусства. Умение уловить и вывести на свет новое, небывалое – самая суть его гения.

Дягилевские «Русские сезоны» на сто лет вперед определили репутацию искусства России как самого передового, экстраординарного и захватывающего балетного явления.

Провидец и тиран, ловец душ и неисправимый одиночка, визионер и провокатор, он слышал музыку раньше сочинившего ее композитора и видел танец прежде первого па. Книга Схейена уникальна и интересна не только главным героем, но великим множеством жизненных подробностей русского и европейского модернизма, драматургией взаимоотношений главных имен музыки, театра и живописи ХХ века. Ведь за свою недолгую жизнь Дягилев общался и сотрудничал с Чеховым, Римским-Корсаковым, Бакстом, Бенуа, Роденом, Дебюсси, Матиссом, Пикассо, Стравинским, Прокофьевым, Маяковским, Баланчиным, Коко Шанель и др.

Биография Дягилева похожа на экстравагантный авантюрный роман, хотя все в ней – правда.

В книге публикуются редкие фотографии, документы, эскизы костюмов и декораций – бесценные свидетельства искусства, живущего вне всяких границ.