Деклан Доннеллан – выдающийся английский театральный режиссер, сооснователь знаменитого лондонского театра Cheek by Jowl, лауреат 4-х премий Лоуренса Оливье, международной премии Станиславского, обладатель специальной премии «Золотая маска» и премии «Золотой лев», а также офицер Ордена Британской империи.В этой книге режиссер делится своим пониманием сути актерской игры. Он рассматривает проблемы, с которыми сталкивается актер во время работы над ролью, и предлагает свою уникальную систему правил по выходу из трудных актерских ситуаций.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Книга писателя и журналиста Виктора Васильева раскрывает широкую панораму шахматной жизни послевоенной эпохи. Своих героев – выдающихся гроссмейстеров и мастеров – автор видит как своеобразных актеров, играющих свои неповторимые роли в турнирах и матчах. Включив в книгу произведения разных жанров – очерки, эссе, документальную повесть, автор подводит итог своей почти 40-летней работы в качестве шахматного литератора и репортера.(От издательства)

Народ который не знает Жизнь своих предков, пропащий народ... Пора бы найти истину, а не тупо заучивать ис(з)ТОРию написанную иноземными наймитами по указанию ненавидящих нас, Русов, продажных правителей и политиков.Пора проснуться от «морока» окутавшего Русский народ, и включить свой мозг. Факты говорят сами за себя. А официальные исТОРики, либо игнорируют их( факты), либо голословно обвиняют истинных патриотов в расизме и фальсификации археологических находок, либо(зачастую), просто хладнокровно уничтожают факты касающиеся жизни русского народа...http://www.peshera.org

Последние 35 лет фанаты и создатели комиксов постоянно обращаются к Алану Муру как к главному авторитету в этой современной форме искусства. В графических романах «Хранители», «V – значит вендетта», «Из ада» он переосмыслил законы жанра и привлек к нему внимание критиков и ценителей хорошей литературы, далеких от поп-культуры.

Репутация Мура настолько высока, что голливудские студии сражаются за права на экранизацию его комиксов. Несмотря на это, его карьера является прекрасной иллюстрацией того, как талант гения пытается пробиться сквозь корпоративную серость.

С экцентричностью и принципами типично английской контркультуры Мур живет в своем родном городке – Нортгемптоне. Он полностью погружен в творчество – литературу, изобразительное искусство, музыку, эротику и практическую магию. К бизнесу же он относится как к эксплуатации и вторичному процессу. Более того, за время метафорического путешествия из панковской «Лаборатории искусств» 1970-х годов в список бестселлеров «Нью-Йорк таймс», Мур неоднократно вступал в жестокие схватки с гигантами индустрии развлечений. Сейчас Алан Мур – один из самых известных и уважаемых «свободных художников», продолжающих удивлять читателей по всему миру.

Оригинальная биография, лично одобренная Аланом Муром, снабжена послесловием Сергея Карпова, переводчика и специалиста по творчеству Мура, посвященным пяти годам, прошедшим с момента публикации книги на английском языке.

Заклейменные позором и считавшиеся отбросами римского общества, готы были жестокими «варварами», уничтожившими «цивилизацию», по крайней мере в традиционной трактовке истории краха Рима. Но если чуть-чуть сдвинуть точку обзора, это оживит их и нашу историю.Хотя римляне заботились о законе и порядке, это было общество, где торжествовали жестокость и стремление к выгоде.Аларих вырос недалеко от реки, которая отделяла готскую землю от римских владений. Он испытал на себе влияние пограничной политики, которая отнимала детей переселенцев у их родителей, и ему было отказано в льготах, которые он, вероятно, ожидал от военной службы. Римляне ожесточенно спорили по поводу того, кому должны быть предоставлены привилегии гражданства. Они хотели укрепить свою власть в мире, но не были так уверены насчет римской идентичности; они зависели от иностранных товаров, но высмеивали чужеземцев и отказывали тем в праве быть услышанными и считаться людьми. В отличие от римлян, среди которых при жизни Алариха наблюдался рост фанатизма, нетерпимости и радикализма, готы, как практикующие христиане, ценили религиозный плюрализм и терпимость. Готы, которым придали маргинальные черты и выставили устрашающими предвестниками разрушения и наступления Темных веков истории, сохранили достижения Древнего мира, которые мы принимаем как должное.В грядущие века готика станет символом самой свободы – качества, которое высоко ценили члены британского правительства, скептически относившиеся к власти королей и королев; они построили здание своего парламента в готическом стиле.Для когоДля всех, кто интересуется историей. Для тех, кто готов взглянуть на события прошлого по-новому.

Новая книга известного советского публициста, журналиста-международника Юрия Жукова посвящена одной из злободневных проблем капиталистического общества — безудержному росту преступности и той роли, которую играет в разжигании низменных инстинктов современный буржуазный кинематограф.Книга адресована самому широкому кругу читателей.

Жизнь А. Блока — одна из благороднейших страниц истории русской культуры. В книге рассматриваются основные вехи жизненного и творческого пути А. Блока, приведшего к созданию первой поэмы об Октябре — «Двенадцать».

В книгу вошел роман Александра Вельтмана `Странник` и другие произведения.Заключительная статья и примечания Юрия Акутина.

Публикуемые ниже стенограммы рассказов бывшего лидера партии октябристов А. И. Гучкова (1862–1936) о его участии в освободительном движении и двух русских революциях, об экспедиции в Псков, где он вместе с В. В. Шульгиным принимал отречение от престола императора Николая II, о своей деятельности на посту военного министра Временного правительства представляют собою уникальный источник. Картины переговоров с Николаем II и П. А. Столыпиным, отзывы о многих событиях, портреты политических деятелей с конца XIX в. вплоть до начала 30-х годов — все это станет теперь достоянием читателя.Опубликовано в журнале «Вопросы истории» 1991, № 7-12.

Александр Иванович Мещеряков и его педагогика. «Молодой коммунист», 2 (1975), с. 80–84

«Привыкнув с детских лет к авторитету Александра Ивановича, как несравненного русского Демосфена, я услыхал его лично и познакомился с ним лишь в 1896 году, в Москве, в окружном суде. Он выступал в качестве гражданского истца по делу бывшего редактора „Московских ведомостей“ С. А. Петровского, обвинявшегося, не помню кем, в клевете. Говорил Урусов красиво, бойко, эффектно, с либеральным огоньком, был раза два остановлен председателем, но, в общем, я должен сознаться – речь была довольно бессодержательна и неприятно утомляла слух громкими банальностями…»

«Как громом поразило меня известие о внезапной смерти Александра Ивановича Чупрова… Есть имена, сами за себя говорящие настолько выразительно, что прибавление к ним какого бы то ни было профессионального определения не только не поясняет их, но как-то даже затемняет, принижает, умаляет, суживает, почти опошляет их истинное значение. Поэт Пушкин, беллетрист Тургенев, публицист Герцен, профессор истории Грановский странно звучат в ухе русского человека, хотя Пушкин действительно был поэтом, Тургенев – беллетристом (и не любил же он это неуклюжее слово!), Герцен – публицистом и Грановский – профессором истории…»

«Бывают дни, когда солнечный закат полон влекущей и опасной тайны: уходящее солнце горит тоскливо и роскошно, и неудержимо тянет тебя к окну – смотреть, не отрываясь, в печальное золото далей, в пожарные сияния неба, в споры их отражений с белизною и просинью вод…»