«…Бесчисленные переводы Гейне, с некоторого времени появившиеся в наших журналах, скоро стали надоедать публике. Виноват в этом, по нашему мнению, не Гейне, а его переводчики. О достоинстве перевода г. Михайлова говорить, кажется, нечего. Переводы его несколько лет печатались в разных журналах и всегда читались с удовольствием. Нельзя сказать, чтоб они отличались буквальной верностью подлиннику; но нельзя в них не заметить поэтического чувства, возбуждающего в читателе именно то настроение, какое сообщается и подлинником. Чувствовать, а не только понимать мысль Гейне, переводя его, необходимо, может быть, более, нежели при переводе всякого другого поэта…»

«…наша критика (если только она есть) не может назваться бедною, истощенною труженицей, сколько потому, что у нас мало деятельных писателей, столько и потому, что у наших писателей деятельность редко бывает признаком силы и разносторонности таланта, что, прочтя и оценя одно их произведение, можно не читать и не оценивать остальных, как бы много их ни было, в полной уверенности, что они пишут одно и то же, и всё так же. Нам кажется, что г. Тимофеев принадлежит к числу таких писателей. Чего не пишет он, каких стихотворений нет у него!.. И повести, и фантасмагории, и песни, и с рифмами и белыми стихами, и с припевами и без припевов, и, наконец, с затейливыми посвящениями отцам, матерям, дядьям, братьям, сестрам, несчастным, русским и пр. и пр…»

«…Да не приводит вас, читатели, в смущение ни безграмотное заглавие этой крохотной книжки, ни таинственные буквы, которые должны означать собою имя ее автора: таинственный автор этих стихотворений есть не кто иной, как известный г. Пуговошников, а безграмотность заглавия нисколько не унижает ни достоинства безграмотных стихотворений, ни таланта г. Пуговошникова: он гений самородный, а грамматика гениям не нужна…»

Сборник избранного «Песнь торжествующего плебея» – жесткий разговор профессионала об убийстве нашей культуры, о самосожжении писателя в борьбе за совершенство, о карьерах и падениях. В книгу включены рассказы о литературном мастерстве, памятные многим сегодняшним журналистам и писателям.Содержание сборника:Вначале и в концеГуруА может, я и не правПоложение во гробРандеву со знаменитостьюЯщик для писателяЯщик для писателяМолодой писательВерсия дебютаКак писать мемуарыКак платят писателюСтильСлужили два товарища, ага!Красная редактураКак меня редактировалиРедактор жалуетсяУкуситель и укусомыйУкуситель и укусомыйКритики пишут романыСамокритика и незадачаБлым-блым-блымОбеспечение ударенияКак быО языковой сервильности великороссов«Иномарка» как рудимент самоизоляцииМат: сущность и местоО психосоциальной сущности новоязаДолина идоловМасс и культТеатр и его вешалкаСлава и место в историиЗолотой и серебряныйТоварищи, в ногу!ИнтимКультура как знаковое полеТехнология рассказаВведениеГлава 1. ЗамыселГлава 2. Отбор материалаГлава 3. КомпозицияГлава 4. ЗачинГлава 5. СтильГлава 6. ДетальГлава 7. Эстетическая концепцияПриложение. Борьба с редакторомКраткая-краткая библиография

Статья «Петербургская литература» развивает ту общую сравнительную характеристику двух столиц, которую содержала статья «Петербург и Москва», переводя это сопоставление в план характеристики литературной жизни в них. Как и в статье об Александрийском театре, это сопоставление проходит с учетом различных сторон общественного явления; там применительно к театру рассматривается проблема отношений публики, с одной стороны, и репертуара и стиля актерского исполнения, с другой; здесь, применительно к литературе, проблема отношений читающей публики и писателей, литераторов, журналистов.

Появление «Петербургского сборника» было крупным событием в русской литературе 40-х годов. Не ограничиваясь узкой областью «физиологического очерка», молодая реалистическая литература успешно овладевала разнообразными жанрами, на первом месте среди которых были роман и повесть. В «Петербургском сборнике» напечатан роман Достоевского «Бедные люди».

Здесь описана одна мелкая дрянная особь, обитающая на Пиздberries… Комикс, где очень много обсценной лексики. Рекомендовано к прочтению пиар-отделом Пиздберрис.

Сборник фельетонов русско-американского писателя вновь посвящен его исторической родине — Саратовской губернии, затерянной среди лесов и болот. Здесь партийны даже школьные глобусы, а мухи ценятся дороже котлет. Здесь первого космонавта любят почти так же сильно, как иранского президента. Здесь патриотом можно стать по конкурсу, а награду получить за грамматические ошибки. Здесь гармошки предпочитают скрипкам. Здесь поэт говорит гражданину: «Пройдемте». Здесь Борис Моисеев страшнее Генриха Гиммлера…Вряд ли кто-нибудь назовет Льва Гурского добрым и снисходительным — это все равно, что назвать льва травоядным. Но дочитайте до конца эту небольшую книжку — и потом вам, может быть, тоже захочется кого-то укусить.Основу этого сборника составили статьи, впервые опубликованные в «Газете Наша Версия» (Саратов) в 2009–2011 годы.

«Писатель-патриот» — очерк об уральском писателе В. П. Ганибесове, авторе таких произведений как «Старатели», «Эскадрон комиссаров» и «Повесть о хозроте».Василий Петрович Ганибесов был всегда на передовых позициях — парторгом на золотом прииске, где приходилось вести борьбу с японскими диверсантами и остатками белогвардейских банд, в первые же дни Великой Отечественной войны писатель стал армейским корреспондентом. Осенью 1941 года его часть попала в окружение. Ганибесов оказался в плену, в нюрнбергском лагере смерти. Там он умер от пыток.До последних минут жизни писатель-патриот выполнял свой долг коммуниста-политработника.Жизненному и творческому пути Василия Петровича и посвящена данная брошюра. Документы биографического характера были представлены женой писателя З. И. Ганибесовой.Автор очерка «Писатель-патриот» Шепелева Людмила Сергеевна — кандидат филологических наук, преподаватель кафедры литературы Челябинского педагогического института.

Хотите стать писателем? А узнать, как были созданы наши любимые романы? Читайте эссе Джима Батчера — «Писательское ремесло» о работе писателя, о принципах построения жанровой развлекательной литературы. И, разумеется, Джим не смог удержаться, чтобы не рассказать о своем опыте, в первую очередь, по циклу «Досье Дрездена»! А перевела статьи Батчера известный писатель Анастасия Парфенова (Настя-тор), автор фэнтезийного цикла «Танцующая с Ауте»; свое мнение она излагает под главами, и статьи от этого еще более интересны.

На обложке: иллюстрация сетевого художника Brent Woodside.

«Известно, что Писемский ведет свое духовное происхождение от Гоголя: „Мертвые души“ и „Тысяча душ“ объединены не только сходством заглавия, но и внутренними особенностями литературной манеры. И здесь, и там – картины быта, яркость жанра, сатирические приемы, физиология русской общественности. Калинович соблазнам богатства подпал не в меньшей степени, чем самозваный помещик Чичиков, владелец мертвого. Правда, Калиновича автор потом возродил, сделал его, в должности вице-губернатора, энергичным искоренителем зла, но и тогда не освободил его от сухости сердца, не говоря уже о том, что обновление героя оказалось так же неубедительно и неудачно, как и попытка Гоголя нарисовать положительные образы…»

«Дорогой Георгий Иванович. Спасибо, что Вы вспомнили именно обо мне. Ваше письмо пришло ко мне лишь на этой неделе, пропутешествовав больше месяца. Вы не будете очень гневаться, что я промедлил несколько дней исполнить Ваши поручения. Тем более, что, вероятно, Вы получили уже книги, переданные мною для Вас (раньше В. письма) Кларе Борисовне Р.…»

«Въ русской литературѣ о деревнѣ «Письма» Энгельгардта стоятъ наравнѣ съ произведеніями Гл. Успенскаго, и въ 70-е годы, когда они печатались въ «Отечественныхъ Запискахъ», вліяніе ихъ, пожалуй, было даже больше. Ими не только зачитывались, – ихъ изучали и вели по поводу ихъ безконечные дебаты, на какіе способна только русская бездѣятельная интеллигенція. Они вызвали въ концѣ концовъ особое, правда, слабое движеніе въ деревню «тонконогихъ», какъ прозвалъ самъ Энгельгардтъ являвшихся къ нему учиться интеллигентныхъ работниковъ…»Произведение дается в дореформенном алфавите.

Книга литературоведческих очерков о писателях, чья жизнь и творчество были связаны с Уралом, Особое место отведено письмам выдающегося книговеда, библиографа и писателя Н. А. Рубакина.

«Мы прочли с большим удовольствием «Письма леди Рондо». Между многими пустыми вещами и болтовнёю, в них есть несколько характеристических черт старого времени. Конечно, истории нечем поживиться от этих писем, но они имеют большую важность для русской публики, как записки, в которых можно найти несколько любопытных фактов касательно нравов русского общества в царствование Анны Иоанновны и тиранию ужасного Бирона…»