Гавань (Пламя Апокалипсиса[1])
Может, Джексон был бы другим, если бы он влюбился. Если бы он состоял в отношениях. Или если бы мир за пределами этой комнаты не погрузился в безжалостный хаос, не превратился в постоянную войну, в которой мы сражаемся без права выбора. Может, он бы не спешил. Был мягче. Нежнее. Может, он бы улыбался или даже смеялся.Может, я бы тоже была другой.Может, я бы не нуждалась в его голодном взгляде и требовательных руках под покровом тьмы.Но именно так мы бываем вместе каждый раз.Он мне не друг и не бойфренд, но иногда я иду в его комнату после захода солнца. Мне нужно. Не ради милых слов или ласковых поцелуев, а потому, что его руки — единственное, что, словно подрагивающее пламя свечи, способно прогнать ночь.«Гавань» — это короткий и откровенный постапокалиптический роман, действие которого происходит в недалеком будущем после глобальной катастрофы. Содержит описания жестокости и смерть второстепенного персонажа.
|
Принцесса (Пламя Апокалипсиса[2])
Наверное, я одна из счастливчиков.Когда падает астероид и мир разваливается на части, мне семнадцать, и мой отец покупает нам место в подземном бункере. Предполагалось, что там, внизу, мы будем в безопасности, но это не так. Я постепенно теряю все, и в итоге единственное, что у меня остается — это непонятные отношения со стоическим, непостижимым мужчиной.Будучи одним из охранников в бункере, Грант годами маячил на заднем плане моей жизни, учил меня защищаться, следил за тем, чтобы я была в безопасности, и приводил в бешенство, обращаясь со мной как с принцессой, укрывшейся в башне. Я вообще не знаю, нравлюсь ли ему, даже после того, как мы оказались вместе в постели. Я знаю лишь то, что он всегда рядом со мной — в мрачной бункерной жизни и во враждебном, незнакомом мире, который мы обнаруживаем, когда наконец выходим из карантина.Может быть, однажды он откроется. Разрушит свои стены. И, возможно, в конце концов, наши дни могут сводиться к чему-то большему, нежели просто к выживанию. Может быть, я одна из счастливчиков, но прямо сейчас все, что у меня осталось в мире — это он.
|