Мистический реализм. Человек, дрейфующий по течению порока, не замечает, как в темной комнате его квартиры растет, подобно ядовитому грибу, смертоносный демон... Приобретая текст, Вы получаете возможность составить представление обо всем сборнике "Чудовище", куда этот рассказ входит.

Мистический реализм. Человек, спустившийся в подвал дома, вдруг попадает в безвыходный лабиринт ужасов... Приобретая текст этого рассказа, вы получаете возможность составить представление и обо всем сборнике "Чудовище", в который он входит.

Граф Сигмон Ла Тойя, человек, из которого безумный маг пытался создать кровожадное чудовище, обрел мир и покой. После войны с упырями Сигмон вновь вернулся на королевскую службу. Казалось, что все трудности и кровавые битвы позади. Но Сигмон Ла Тойя не создан для мирной жизни. На этот раз на карту поставлена и его жизнь, и жизнь его друзей, и судьба всего королевства Ривастан. Сигмону — и тому чудовищу, что живет внутри его, — придется выбирать между жизнью и смертью, спасением и бегством, дружбой и предательством. И даже он сам не сможет сказать заранее, кто победит в нем — Чудовище или Человек.

Жанр "ужасы" с элементами научной фантастики. Оригинальное преломление темы. Прекрасный стиль. Этот рассказ является частью сборника Ярослава Астахова "ЧУДОВИЩЕ" (повести и рассказы). Приобретая текст "Начало опыта", Вы сможете судить о качестве книги в целом.

О западных экзорсистах известно многое. Гораздо меньше рассказов о русской школе изгоняющих дьявола, освобождающих душу от одержимости. Возможно, перед Вами даже и вообще первое художественное произведение на эту тему. Вы можете узнать из него о таких опасностях, угрожающих экзорсисту, про которые вряд ли повествуют страницы иностранных бестселлеров.

Мистический детектив. Кому и каких чудовищ надлежит опасаться больше? Врагов или друзей? Населяющих внешний или внутренний мир? Приобретая текст повести, вы сможете составить представление об одноименном сборнике Астахова в целом.

История христианского подвига. Поединок святого Георгия со змием: духовный план. – Диктатор, я верю в Сына! Немыслимые слова эти, сказанные обычным голосом, разнеслись, повторенные эхом пустынно-роскошных зал… и по себе оставили они звонкой, напряженной тишину меж скошенными столпами солнца. Диоклетиан догадывался о чем-то подобном, хотя и не умел знать. Оно ведь было оно иным – посреди выражений ползучей злобы, разъевшего до костей страха, единовластного и тупого амока – как будто бы светящееся лицо Георгия. Такие попадались у странников, повидавших земли, и сделавшихся, подобно птицам и ветру, далекими от всего. Бывало – и у старых солдат, которые заглянули не раз в белесый и острый, как пламя, зрачок Медузы. И, разумеется, такими были лики у ближних – последователей Распятого, которых диктатор жег. Или, как почиталось оно изысканнее, посылал их в Амфитеатр. Где одни, разгневанные солнцем и голодом, звери – терзали их… а другие, смеющиеся с высоких ступеней выщербленного камня – видели. Диоклетиан снисходил и сам до присутствия на кровавых играх. И это располагало к нему народ. Вероятно, плебеям было приятно чувствовать, что в определенном смысле и он, «божественный», представляет собой плоть от плоти развеселой римской толпы. Едва ли было известно…

Апокрифы говорят, что за знаменитые "неизвестные годы" Христос обошел весь мир, который Он явился спасти. Морским путем Он отправился в страну друидов, из нее в Скифию (Русь), затем, вниз по Волге, в Скифо-Индию, оттуда на берега Ганга, затем в Гималаи, в Египет... Насколько можно верить апокрифам? Рассказ, снабженный подробными комментариями в конце, передает малоизвестные исторические факты в захватывающей форме художественного повествования.