«Кондитерская на углу двух крутых улочек в Кэмден-Тауне светилась, как кончик догорающей сигары в прохладных синих сумерках. Или скорее как догорающий фейерверк, потому что свет был многоцветным: он дробился во множестве зеркал и танцевал на множестве позолоченных и расцвеченных яркими красками тортов, леденцов и пирожных. К сияющему витринному стеклу прилипали носы многих уличных мальчишек, потому что шоколадки были обернуты в красную, золотистую и зеленую фольгу, которая почти лучше самого шоколада, а огромный белоснежный свадебный торт каким-то странным образом был невероятно далеким и одновременно манящим, как съедобный Северный полюс…»

«Таинственная спутница Темзы, искрящаяся дымка, и плотная, и прозрачная сразу, светлела и сверкала все больше по мере того, как солнце поднималось над Вестминстером, а два человека шли по Вестминстерскому мосту. Один был высокий, другой – низенький, и мы, повинуясь причуде фантазии, могли бы сравнить их с гордой башней парламента и со смиренным, сутулым аббатством, тем более что низкорослый был в сутане. На языке же документов высокий звался Эркюлем Фламбо, занимался частным сыском и направлялся в свою новую контору, расположенную в новом многоквартирном доме напротив аббатства; а маленький звался отцом Дж. Брауном, служил в церкви Св. Франциска Ксаверия и, причастив умирающего, прибыл из Камберуэла, чтобы посмотреть контору своего друга…»

«Все инстинкты Фишера настолько уверенно твердили о свершившейся трагедии, что он испытал бы истинное облегчение, найдя мертвое тело. Он горевал бы, но не страшился, найди кто-нибудь тело благородного лорда повешенным на одном из деревьев Парка Приор, словно на виселице, или плавающим в пруду, побелевшим и похожим на какую-нибудь необычную водоросль.Фишера куда сильней боялся не найти вообще ничего».

«Месье Морис Брюн и Арман Арманьяк с жизнерадостно-респектабельным видом пересекали залитые солнцем Елисейские поля. Оба были невысокими, бойкими и самоуверенными молодыми людьми. Оба носили черные бородки, которые казались приклеенными к лицу по странной французской моде, предписывающей, чтобы настоящие волосы казались искусственными. Месье Брюн носил эспаньолку, словно прилипшую под его нижней губой. Мистер Арманьяк для разнообразия обзавелся двумя бородами, по одной от каждого угла его выдающегося подбородка. Оба они были атеистами с прискорбно узким кругозором, зато умели выставить себя напоказ. Оба были учениками великого доктора Хирша – ученого, публициста и блюстителя морали…»

Собранные в этой книге таинственные и мистические повествования европейских, американских и австралийских писателей XIX — начала XX века объединяет сквозной образ загадочного портрета, живущего скрытой фантастической жизнью, наделенного экстраординарными свойствами и способного оказывать роковое влияние на судьбу своего прототипа, а также на судьбы своих зрителей и владельцев. Введенный в литературу Горацием Уолполом, автором готического романа «Замок Отранто» (1764), этот образ оказался исключительно востребован мрачными историями о потусторонних пророчествах, родовых проклятиях и воздаяниях с того света, а в дальнейшем получил широкое развитие в романтических и постромантических сюжетах о природе искусства и миссии художника, обретя каноническое воплощение в двух всемирно известных шедеврах — повести Н. В. Гоголя «Портрет» и романе О. Уайльда «Портрет Дориана Грея». В репертуар сюжетов и персонажей книги входят наследственное безумие, запечатленное кистью художника, и опасные любовные связи с инфернальными существами, обольстительная вампиресса и невеста дьявола, обретшие бессмертие на полотне, привидения, заказывающие собственные портреты, и хитроумный убийца, играющий на суеверных легендах, которыми окружены старинные холсты…

Такими мы их еще не видели! Разве кто-нибудь ожидал услышать страшную сказку на ночь от Стефана Цвейга или Герберта Уэллса? А, открыв очередной роман Джека Лондона, испугаться – последнее, что приходит в голову. Но эти и другие авторы доказали свою многогранность и разноплановость вошедшими в сборник рассказами и повестями. Погрузитесь в мир мистики и страха, на двери которого выцарапано: «Послание из тьмы»!