Набат и пламень. Гул площади и шепот любви. Портреты чужих судеб и крик сердца. Яркое знамя на гробе мертвого века – и живые голоса, прорезающие золотом, суриком, киноварью толщу мрака всесильного времени.

Четыре стены незримого храма. Шестнадцать фресок, многофигурных композиций. Елена Крюкова – мастер стихотворной фрески. Она не боится крупной формы, слепящих контрастов, чистых красок.

Внутри выстроенного ею словесного собора звучит музыка. Ее не спутать ни с чем.

Перед нами работа художника – одного из немногих в современной русской литературе, кто осмелился бросить вызов изменчивой моде силой и вечностью мощного образа.

Авторский сборник стихотворений и текстов песен.

Константин Арбенин — поэт, прозаик, драматург, лидер известной санкт-петербургской группы «Зимовье Зверей». Самое полное издание песенной лирики этого коллектива включает в себя тексты песен и стихотворения двенадцати альбомов (1995–2005), а также либретто музыкальных сказок «Свинопас» (1998) и «Звери ищут лето» (2003). Кроме того, в книге представлены песни Арбенина, не входящие в репертуар «Зимовья Зверей». Книга адресована не только ценителям творчества группы, но и всем, кто увлекается современной поэзией.

В книгу «Зимовье зверей» вошли русские народные сказки о животных в пересказе Игоря Васильевича Павлова: «Лиса и волк», «Лиса и дрозд», «Лиса и заяц», «Белка и волк», «Тетерев и лиса», «Лев, волк и лиса», «Мужик и медведь», «Еж и заяц», «Лиса и журавль», «Медведь и лиса», «Зимовье зверей»

Яна Кане родилась и выросла в Ленинграде. Она начала писать стихи в детстве, была одним из ранних участников поэтической студии Вячеслава Лейкина при газете «Ленинские Искры». Подростком Кане эмигрировала в США. Она получила степень бакалавра по информатике в Принстонском университете, затем степень доктора философии в области статистики в Корнеллском университете. Работает статистиком. Её стихи, проза и эссе неоднократно печатались в русских, американских и западноевропейских изданиях. В книге «Зимородок / Kingfisher» на равных правах сосуществуют англоязычные, русскоязычные и двуязычные тексты. Книга эта состоялась по инициативе Дмитрия Быкова. Он так отозвался о литературной судьбе её автора: «Это двойное существование («на пороге как бы двойного бытия», как писал Тютчев, вероятно, самый близкий ей поэт) – первый такой случай в литературе. Большинство билингвов, переходя на другой язык, остаются собой. Кане по-английски – это другая личность с другой памятью. … И это первый случай, когда я не жалею о том, что талантливый поэт уехал из России. Собственно, он эмигрировал в литературу, а это лучшее, что можно сделать с собой».

Илья Балашов – поэт, писатель, публицист, номинант национальных литературных премий «Поэт года-2012», «Поэт года-2013», «Писатель года 2013», «Дебют 2013»; лауреат премий «Январский дебют-2012» и «Поэзия на экологическую тему-2013». Кандидат на вступление в «Интернациональный Союз писателей России». Книга стихотворений «Златые изреченья» адресована широкому кругу читателей.

Молодой гасконский дворянин Гийом дю Вентре приехал в Париж. Он не разбогател и не сделал карьеры, однако с ним считались: он мог опасно ранить злой эпиграммой, а потом и добить ударом шпаги.

Блестящий кавалер и поэт, Гийом был замечен при дворе, его ценил принц Генрих Наваррский, с ним дружил и соперничал знаменитый поэт Агриппа д’Обинье. Вино, дружба, дела чести и лёгкие амурные похождения — таковы темы поэзии дю Вентре этого периода. Но немалая часть сонетов обращена к «маркизе Л.», реальный адресат этих посланий не установлен. По-видимому, это была единственная настоящая и, увы, мучительная любовь Гийома…

…Блестящая литературная мистификация современности была создана двумя заключёнными лагеря-завода «Свободное», отбывавшими по 10 лет за КР (контрреволюционную деятельность) в годы войны.

Гийома дю Вентре придумал Юрий Николаевич Вейнерт. Он образовал «Вентре» от своей фамилии простой перестановкой букв, а «сохранившийся портрет» Гийома сработан из его же собственной фотографии. Соавтором Юрия Вейнерта и «художественным руководителем» стал Яков Евгеньевич Харон.

Поклонники Гийома дю Вентре знали, что над переводом его сонетов трудятся двое заключённых в одном из лагерей, но мало кто подозревал, что сонеты Гийома дю Вентре отнюдь не переведены, но написаны ими. [1]

Молодой гасконский дворянин Гийом дю Вентре приехал в Париж. Он не разбогател и не сделал карьеры, однако с ним считались: он мог опасно ранить злой эпиграммой, а потом и добить ударом шпаги.

Блестящий кавалер и поэт, Гийом был замечен при дворе, его ценил принц Генрих Наваррский, с ним дружил и соперничал знаменитый поэт Агриппа д’Обинье. Вино, дружба, дела чести и легкие амурные похождения — таковы темы поэзии дю Вентре этого периода. Но немалая часть сонетов обращена к «маркизе Л.», реальный адресат этих посланий не установлен. По-видимому, это была единственная настоящая и, увы, мучительная любовь Гийома…

…Блестящая литературная мистификация современности была создана двумя заключенными лагеря-завода "Свободное", отбывавшими по 10 лет за КР (контрреволюционную деятельность) в годы войны.

Гийома дю Вентре придумал Юрий Николаевич Вейнерт. Он образовал "Вентре" от своей фамилии простой перестановкой букв, а "сохранившийся портрет" Гийома сработан из его же собственной фотографии. Соавтором Юрия Вейнерта и "художественным руководителем" стал Яков Евгеньевич Харон.

Поклонники Гийома дю Вентре знали, что над переводом его сонетов трудятся двое заключенных в одном из лагерей, но мало кто подозревал, что сонеты Гийома дю Вентре отнюдь не переведены, но написаны ими.[1]

Пишу и сам себе не верю. Неужели сбылось? Неужели правда мне оказана честь вывести и представить вам, читатель, этого бретера и гуляку, друга моей юности, дравшегося в Варфоломеевскую ночь на стороне избиваемых гугенотов, еретика и атеиста, осужденного по 58-й с несколькими пунктами, гасконца, потому что им был д'Артаньян, и друга Генриха Наваррца, потому что мы все читали «Королеву Марго», великого и никому не известного зека Гийома дю Вентре?

Сорок лет назад я впервые запомнил его строки. Мне было тогда восемь лет, и он, похожий на другого моего кумира, Сирано де Бержерака, участвовал в наших мальчишеских ристалищах. «Свой фетр снимая грациозно, на землю плащ спускаю я» соседствовало в моем рыцарском лексиконе со строками: «Пустить вам кварту крови квартой шпаги поклялся тот, кто вами оскорблен». Но, в отличие от Сирано, который жил только в моем воображении да в старой серовато-чернильной книжке Ростана, Гийом (это я уже тогда знал) существовал в реальности — в городе Абан за Уральским хребтом. У меня было даже доказательство его присутствия на земле — часы, подаренные мне, часы, на золотом корпусе которых стояли мои инициалы АКС, сплетенные в причудливый вензель.

Нет, нет, читатель, это не бред воспаленного воображения—это наша жизнь, умеющая сплести из нитей чистой, неприкрашенной правды ковер-самолет, или шапку-невидимку, или судьбу Гийома дю Вентре.

Извольте, оставим романтическую часть этой истории, возьмем ее вполне реальные очертания, которые можно подтвердить документами из личного дела, досье, переписки или метрикой, ратентом, справкой о реабилитации.

Жил-был человек по фамилии Харон, хромировал бабки и преподавал во ВГИКе, дирижировал оркестром и валил двуручной пилой кедры, изобретал многоканальную систему звукозаписи и карусельный станок по непрерывной разливке чугуна, присутствовал на премьере «Броненосца „Потемкин"» в Берлине и при убийстве царевича Димитрия в Угличе, бил ломом лунки под взрывчатку и учил сына произносить букву «р» непременно в слове «синхрофазотрон». Был поэтом и педантом, вольнодумцем и ортодоксом, болел всеми болезнями своего времени и имел к ним пожизненный иммунитет. Был похож на птицу и вообще, и в смысле «мы вольные птицы; пора, брат, пора». И умер в благополучной Москве от лагерного туберкулезного удушья, перехватившего вздох легких.

Вам уже стало понятнее, читатель? Значит, мы на верном пути.

Ствараючы новае, ахоўваць тое, што ўжо створана, заваёвана барацьбой і пакутамі, зберагаць жыццё і мір на зямлі, ашчаджаць чалавечае ў чалавеку, шанаваць памяць продкаў і ўсведамляць адказнасць перад нашчадкамі — такі асноўны грамадзянскі напрамак новай кнігі Уладзіміра Някляева «Знак аховы». У кнігу ўключана таксама паэма «Маланка» — аповесць пра каханне.

В настоящем издании впервые собраны под одной обложкой стихи Николая Алексеевича Тарусского (наст. фам. Боголюбов; 1903–1943). Малозаметный (или сознательно выдерживающий дистанцию) участник литературной жизни 1930-х гг., врач, путешественник, охотник, рыболов, Тарусский был поэтом редкого у нас тематического спектра: в его внешне невозмутимые описания природы вплетены эсхатологические проекции, выраженные скупым и звучным стихом. Часть стихотворений печатается впервые.

Это — «женская проза». Женская в самом лучшем смысле слова. Это — рассказы о наших современницах и для наших современниц. Это — для нас и о нас. Какие мы? Счастливые и несчастные, любимые и нелюбимые, порою — резкие, порою — нежные. Мы надеемся и страдаем, сомневаемся и ревнуем. Мы просто хотим быть счастливыми. Мы просто живем на свете…

Это — «женская проза». Женская в самом лучшем смысле слова. Это — рассказы о наших современницах и для наших современниц. Это — для нас и о нас. Какие мы? Счастливые и несчастные, любимые и нелюбимые, порою — резкие, порою — нежные. Мы надеемся и страдаем, сомневаемся и ревнуем. Мы просто хотим быть счастливыми. Мы просто живем на свете…

«Мне нравится, что Вы больны не мной…», «Я буду долго гнать велосипед…», «Важней всего погода в доме…», «Миллион алых роз» – строки, знакомые каждому.

Эти песни – олицетворение души русского человека и его характера. В них органично сплелись история и современность, мудрость веков и краски сегодняшнего дня. Они волнуют, завораживают, вдохновляют, дарят надежду, призывают жить и побеждать.

В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.