Схід — це не якась частина світу. Схід — це керунок. А тому він є всюди — у кожній географічній точці, у кожній індивідуальній долі.

Роман Анджея Стасюка — попри те, що його можна назвати географічним, історичним, археологічним, репортажним — це передовсім роман-детектив. Велика і велична, проста і багатопластова, відверта і вишукана оповідь про пошук Сходу, пошук його тіні і його джерел. У найвищих горах світу, у найдавнішому Китаї, у Монголії, яка мало змінилася від часів Чингізхана, у проклятій Росії, у Бещадах, Підляшші і Варшаві. А насамперед — у власному і дитинстві, у пам яті дідів і батьків, у самому собі…

Переклад з польської Тараса Прохаська

Роман Юлії Ілюхи «Східний синдром», на який ми так довго чекали, повертає читача до початків російсько-української війни. Не тільки тому, що датовані 2015 роком події на сьогодні вже є історією, а й тому, що біографії персонажів стають своєрідними поясненнями для розуміння глобальних подій. Вася із Західної України, Макс із Донбасу, Таня з Росії опиняються на цій війні з різних причин, однак для кожного вона стає своєю. Думаю, що ця в чомусь романтична, а в чомусь дуже сувора розповідь не загубиться на тлі інших текстів про війну саме завдяки художній майстерності авторки. Юлія Ілюха вміє розповідати історії, передавати почуття та емоції і водночас уникати будь-якого галасливого пафосу й мови ненависті. А це не часто побачиш у сучасній українській літературі.

Коли відомий юрист-міжнародник Філіп Сендс отримав запрошення прочитати для студентів-юристів лекцію у Львові, то вирішив, що це також нагода відкрити місто свого дідуся, який не любив розповідати про минуле.

Чому Львів став точкою відліку сучасного міжнародного права? Який стосунок до цього мають найвидатніші юристи-міжнародники Лаутерпахт і Лемкін, чиї зусилля привели до того, що терміни «злочини проти людяності» та «геноцид» включили до суду у Нюрнберзі? Вибудовуючи потужну подорож-медитацію, у якій на шляху пам’яті злочини й провини залишають шрами у поколіннях, з прогалинами, що завжди будуть таємницями інших, автор врешті знаходить й для себе несподівані відповіді на питання про свою сім’ю.

У цій книжці — спроба поговорити про минуле, в ній відчитаєте водночас історичну детективну історію, історію родини й законний трилер, у якому Філіп Сендс подорожує між минулим і сьогоденням, переплітаючи кілька історій в одне ціле.

За гады вандраванняў па роднай краіне, па блізкім i далёкім белым свеце ў народнага пісьменніка Беларусі Янкі Брыля замалёвак сабралася даволі шмат. Яны — па часе з'яўлення — расцярушаны па кнігах, а цяпер аўтару задумалася лепшыя з ix сабраць у адну кніжку i прапанаваць юнаму чытачу, як сведчанне любові пісьменніка да жыцця i роздуму над ім.

«Последние минуты перед рассветом. Над неширокой речушкой вьется белесая дымка тумана. Из-за холма показываются пламенеющие лучи солнца.

На холме, заслоняя собой солнце, появляется ДМИТРИЙ, лет тридцати. Полы монашеской, изрядно траченной рясы заткнуты за пояс. Через плечо – сума. В руке – тяжелый посох.

Дмитрий оглядывается и бегом спускается с холма. Бежит берегом речки, мускулистые ноги едва касаются земли. Останавливается. Приседает, рассматривает влажную землю.

На земле – огромный отпечаток когтистой лапы. Чуть поодаль – капли застывшей крови. Дмитрий оглядывает отпечаток, трогает кровь, озирается и прислушивается.

Затем – сноровисто встает и легко, играючи, бежит вверх по тропинке, в лес…»

Он один против целого мира. Его память как чистый лист. Он не помнит ничего. Каждый вечер он по крупицам пытается воссоздать картину прошлого. Снова и снова набирает в поисковике свое, известное только по водительскому удостоверению имя «Питер Ламберт» и ждет хоть какой-то зацепки. Но ответа нет. И только сны… Странные, страшные – они как ответ на мучительные вопросы. Ему кажется, что в его прошлом случилась какая-то трагедия и он – ее главная причина. Но какая? Ясно одно: тот роковой выстрел разделил его жизнь на «до» и «после»…

Баннер «Увидеть свою смерть – и остаться в живых» заставил замереть. На экран компьютера наползла черная полоса с информацией. Некий человек предлагает очень состоятельным людям особую услугу – фильм, в котором отразятся все значимые события из жизни от рождения до смерти. Сценарист утверждает, что умеет «считывать» судьбу: достаточно узнать о прошлом и настоящем, и ее алгебраическая формула готова. Не преминул воспользоваться этой услугой Игорь. Но разве мог он подумать, что собственное прошлое поразит его не меньше, чем будущее!

Сценарию и фильму «Зеркало» — 20 лет. Выросли новые поколения, новые таланты. Но мы возвращаемся к «Зеркалу» и слышим голос Андрея Тарковского, будто сегодня, будто сейчас… Шедевры, как известно, проверяются только временем.

Александр Мишарин

В сборнике новелл «Сцены из жизни за стеной» известный польский писатель и ученый Януш Леон Вишневский с одному ему присущими глубиной и сопереживанием рассказывает удивительные истории о любви и ненависти, об изменах и разочарованиях, о терпении и надеждах, о том, как чувства украшают — или уродуют человеческую жизнь.

Джон Максвелл Кутзее родился в Южной Африке, работал в Англии и США, живет в Австралии. Дважды лауреат Букера и лауреат Нобелевской премии по литературе, он не явился ни на одну церемонию вручения, почти не дает интервью и живет, можно сказать, затворником. О своем творчестве он говорит редко, а о себе самом – практически никогда. Тем уникальнее «автобиографическая» трилогия «Сцены из жизни провинциала», полная эпизодов шокирующей откровенности, – «перед читателем складывается подробнейший, без прикрас, мозаичный портрет творца, стремящегося только к тому, чего достичь нелегко. Далеко не все факты совпадают с тем, что мы знаем о биографии реального Кутзее, но тем интереснее возникающий стереоэффект» (The Seattle Times). От детства в южноафриканской глубинке, через юность в кейптаунском университете и холодном Лондоне к «летнему времени» зрелости – мы видим Кутзее (или «Кутзее») так близко, как не видели никогда: «автопортрет бескомпромиссно исповедальный и в то же время замысловато зыбкий» (The New York Review of Books).

Трилогия выходит в переводе Сергея Ильина (1948–2017) – знаменитого интерпретатора произведений Владимира Набокова и Джозефа Хеллера, Т. Х. Уайта и Мервина Пика, Стивена Фрая, Мишеля Фейбера и многих других современных классиков. Перевод был подготовлен еще в 2011 году, но публикуется впервые.

Кутзее из тех писателей, что редко говорят о своем творчестве, а еще реже — о себе. «Сцены из провинциальной жизни», удивительный автобиографический роман, — исключение. Здесь нобелевский лауреат предельно, иногда шокирующе, откровенен. Обращаясь к теме детства, столь ярко прозвучавшей в «Детстве Иисуса», он расскажет о болезненной, удушающей любви матери, об увлечениях и ошибках, преследовавших его затем годами, и о пути, который ему пришлось пройти, чтобы наконец начать писать. Мы увидим Кутзее так близко, как не видели никогда. И нам откроется совсем другой человек.

О любви и о сексе, об их месте в жизни мужчины и женщины пишет Януш Вишневский в новом сборнике эссе. Он вновь и вновь размышляет над тем, каким образом между двумя людьми возникает ни с чем не сравнимое ощущение близости и как соотносятся друг с другом близость тел и близость душ. И мы чувствуем дыхание жизни, одновременно горькое и сладкое оттого, что даже самую величайшую близость так легко потерять.

Гэты тэкст цалкам з’яўляецца маёй выналезкай і не звязаны ні з воднай з вядомых аўтару формаў рэальнасці. Усе прозвішчы ды імёны ўзятыя з галавы. Любыя супадзенні з рэальнымі асобамі, краінамі, абрэвіятурамі ды займеннікамі — выпадковыя. Пад Беларуссю, апісанай у рамане, разумеецца ўяўная краіна, якая чымсьці нагадвае, а чымсьці не — тую Беларусь, у якой мы прачынаемся штораніцы.

Аўтар выказвае шчырую падзяку Сяргею Шупу і Валянціну Акудовічу — першым чытачам рамана, заўвагі якіх дапамаглі ўдасканаліць яго.

Дызайн, вокладка, вёрстка, хостынг — часопіс 34mag.net.

Тэкст выдаецца ў электроннай форме. Ніякай іншай формы выдання не прадугледжана існай культурнай ды палітычнай сітуацыяй.

Першы беларускамоўны раман Віктара Марціновіча наўрад ці мог быць апублікаваны ў традыцыйным выглядзе з прычыны сумнеўнага — з пункту гледжання цэнзуры і самацэнзуры выдаўцоў — зместу.

І нахер трэба.

«Сцюдзёны вырай» — вельмі актуальны і спецыфічна беларускі раман. Такі тэкст мог быць створаны толькі беларускім аўтарам і толькі на беларускай мове. Аўтарам, які на сваім досведзе адчуў, што есць — жыццё ў сучаснай Беларусі. І калі першы раман Марціновіча «Параноя» даследаваў прыроду страху, то «Сцюдзёны вырай» — есць гутарка пра шызафрэнію па-беларуску і тыя шматлікія паралельныя рэальнасці, у якія штодня апускаецца ледзь не кожны жыхар гэтай краіны.

Новая аповесць народнага пісьменніка Беларусі Васіля Быкава “Сцюжа” пра перадвайну і вайну, пра лёс нацыі, пра вытокі той бездухоўнасці, у якой цяпер апынулася наша грамадства. Напісана вострасюжэтна, глыбока псіхалагічна, з даверам да чытача. Чытаючы “Сцюжу”, чысцееш душой і смутнееш сэрцам. Як у антычнай трагедыі, праходзіш катарзіс. Вабіць і мова твора – натуральная, шматпланавая.

Піліп Рыгоравіч азірнуўся на мяне, весела бліснуў маладымі вачамі. Зусім не дзеля прыгожага эпітэта, якім належыць узвысіць генерала, пішу я гэтае слова — «маладым». У яго сапраўды маладжавы твар. Па вачах, шчаках i нават па снежных вусіках чалавеку ніяк нельга даць столькі год, колькі ён у сапраўднасці пражыў,— без нечага невялічкага семдзесят. Выдавала... шыя. О, гэта здрадлівая частка цела! Яна выдае не толькі жаночыя гады!

Главный герой романа Пьер Жубер вспоминает о своем участии во французском Сопротивлении в годы Второй мировой войны.

«Город в предосеннее беспогодье — унылое зрелище. Дождь и ветер растормошили ветви деревьев, и всё, что пряталось за ними, неприятно для взгляда заголилось и обнажилось, будто кто-то вывернул город наизнанку, как одежонку нищего. И сразу стали видны все прорехи, заплаты и грязные пятна на фасадах и уличном асфальте, по которому ветер гнал обрывки бумаги, а то и целые газеты, и те, как безголовые птицы, подпрыгивали и взмахивали крылами страниц, пытаясь взлететь.

Это были вестники поразившей страну эпидемии гласности. Сотни миллионов страниц ежедневно взмывали из-под барабанов печатных машин полиграфических предприятий, и люди жадно хватали их, чтобы поскорее вымазаться во лжи новой демократической „правды“, которая торжествовала над прежним враз обессилевшим идеологическим бредом. Странное это было время: две неправды, две лжи сцепились промеж собой в смертельной схватке, обильно лились чернила, скрипели перья журналистов и других прозревших интеллигентов, и мало кто ведал, какой крах, позор, мародёрство и надругательство над прошлым ожидают в ближайшем будущем Россию. Это был, пожалуй, единственный в истории случай, когда истомлённым жаждой гласности людям вместо живительной родниковой истины, проясняющей их действительное положение, дали в неограниченном количестве горячего спирта с перцем. И как было не пойти от этого пойла вразнос мозгам у тех, у кого они были, не говоря уже о прочих, кто, прочитав газету, спешил выдать пачкотню авторов публикаций за своё сокровенное мнение…»

На обложке картина Н. К. Рериха «Сергий Радонежский».

Впервые на русском — дебютная книга Элис Сиболд, прославившейся романом «Милые кости», переведенным на сорок языков и разошедшимся многомиллионным тиражом по всему миру. В этом автобиографическом повествовании она рассказывает о том, как сту-денткой-младшекурсницей была жестоко изнасилована, как справлялась с психологической травмой и как, несмотря на все препятствия, добилась осуждения своего насильника по всей строгости закона. Уже здесь виден метод, которым Сиболд подкупила миллионы будущих читателей «Милых костей», — рассказывать о неимоверно тяжелых событиях с непреходящей теплотой, на жизнеутверждающей ноте.