Специалист по пиару, медийщик, играет на одной из борющихся сторон. Он придумывает военный конфликт, но сам попадает под огонь. В результате у него возникают проблемы, которые он пытается решить странным образом… Продолжение книги «Media Sapiens. Повесть о третьем сроке».

Талантливому специалисту по пиару, «медийщику», в принципе всё равно, на кого работать, – он фанатик самой медиа, то есть СМИ. Поэтому он переметнулся из одного лагеря в другой, разрабатывая изощрённые схемы PR-ходов, вплоть до «информационного теракта». В конце концов он сам становится жертвой PR-акции, где люди гибнут уже всерьёз…«Когда из стеклянных дверей метро выплеснулась на улицу первая порция людей, готовящихся начать трудовой день, где-то слева бухнул взрыв. То есть сначала никто и не понял, что это был взрыв. Просто какой-то достаточно громкий хлопок и все. Затем, когда пространство затянуло едким дымом, и раздались первые женские визги „человека гранатой убили“, началась всеобщая паника. Толпа бросилась в разные стороны, гонимая общим страхом».

An inexplicable message flashed onto the screen of his Apple II computer at 3am heralds the beginning of a startling quest for frustrated author Herman Orff. Taking up the offer of a cure for writer's block plunges him into a semi-dreamland inhabited by a bizarre combination of characters from myth and reality; the talking head of Orpheus, the young girl of Vermeer's famous portrait, and a frequency of Medusas.

'Fable, intellectual thriller, Gothic extravaganza, symbolist conundrum… a true work of art' Sunday Independent

Alberto Manguel praises the Hungarian writer László Földényi as “one of the most brilliant essayists of our time.” Földényi’s extraordinary Melancholy, with its profusion of literary, ecclesiastical, artistic, and historical insights, gives proof to such praise. His book, part history of the term melancholy and part analysis of the melancholic disposition, explores many centuries to explore melancholy’s ambiguities. Along the way Földényi discovers the unrecognized role melancholy may play as a source of energy and creativity in a well-examined life.Földényi begins with a tour of the history of the word melancholy, from ancient Greece to the medieval era, the Renaissance, and modern times. He finds the meaning of melancholy has always been ambiguous, even paradoxical. In our own times it may be regarded either as a psychic illness or a mood familiar to everyone. The author analyzes the complexities of melancholy and concludes that its dual nature reflects the inherent tension of birth and mortality. To understand the melancholic disposition is to find entry to some of the deepest questions one’s life.This distinguished translation brings Földényi’s work directly to English-language readers for the first time.

1871. Cattle-dealer Solomon Meijer has made a reputation for himself as one of the few honest Jews in Endingen, a rare Swiss town in which Jews are allowed to reside. He leads a largely untroubled life, rewarded by his work and comforted at home by his wife and two daughters. But all of this is set to end when he answers a knock at the door in the middle of the night. On the doorstep stands his young distant cousin, Janki, half-dead and begging for refuge. The pitiful figure is invited in and given a coveted place in the bosom of the family, but when Janki recovers and regains his ambition and his fine-looks, he will change the Meijer family's lives for generations to come. In the tradition of the great family romances of the 19th century, Melnitz is the saga of the Swiss-Jewish Meijer family, spanning five generations from the Franco-Prussian War to World War II. It is a novel of fate, fortune and great falls; a homage to the sunken world of Yiddish culture and a celebration of the enduring spirit of biting Jewish humor.

Радек Йон (род. в 1954) — молодой чешский писатель, серьезно заявивший о себе в 80-е годы первым же романом о современной молодежи — «Джинсовый мир».В новом романе «Memento» автор затронул одну из острейших проблем современности, не миновавшую, к сожалению, и страны социалистического лагеря, — проблему наркомании.Роман построен на достоверном жизненном материале и рассказывает о трудном периоде взросления неплохого чешского парня Михала Отавы и его сверстников, затянутых в сети наркомании и не нашедших сил вырваться из них. Но «Memento» — не просто роман о губительной власти наркотиков, это роман-предостережение, книга, внушающая молодым людям необходимость воспитывать в себе волю, мужественно переносить невзгоды, твердо противостоять злу. В этом ее огромная нравственная сила.Перевод с чешского Т. ЧеботаревойХудожник В. ТихомировПредисловие О. Малевича

Радек Йон (род. в 1954) — молодой чешский писатель, серьезно заявивший о себе в 80-е годы первым же романом о современной молодежи — «Джинсовый мир».В новом романе «Memento» автор затронул одну из острейших проблем современности, не миновавшую, к сожалению, и страны социалистического лагеря, — проблему наркомании.Роман построен на достоверном жизненном материале и рассказывает о трудном периоде взросления неплохого чешского парня Михала Отавы и его сверстников, затянутых в сети наркомании и не нашедших сил вырваться из них. Но «Memento» — не просто роман о губительной власти наркотиков, это роман-предостережение, книга, внушающая молодым людям необходимость воспитывать в себе волю, мужественно переносить невзгоды, твердо противостоять злу. В этом ее огромная нравственная сила.Перевод с чешского Т. ЧеботаревойХудожник В. ТихомировПредисловие О. Малевича

Egīls LukjanskisMemento moriMĀKSLINIEKS GUNĀRS KĻAVARĪGA «Liesma», 1977 'Noskannējis grāmatu un FB2 failu izveidojis Imants Ločmelis

У героя ретроградная амнезия и каждые десять минут он «перезагружается», начинает свою жизнь с чистого листа. Единственный выход не потерять себя — это оставлять себе всевозможные письменные послания. А как иначе не забыть, что у него еще есть цель в этой жизни и цель эта — месть.Рассказ лег в основу сценария к фильму «Помни» (Memento), снятому в 2000 году Кристофером Ноланом.

According to Arthur Golden's absorbing first novel, the word "geisha" does not mean "prostitute," as Westerners ignorantly assume-it means "artisan" or "artist." To capture the geisha experience in the art of fiction, Golden trained as long and hard as any geisha who must master the arts of music, dance, clever conversation, crafty battle with rival beauties, and cunning seduction of wealthy patrons. After earning degrees in Japanese art and history from Harvard and Columbia-and an M.A. in English-he met a man in Tokyo who was the illegitimate offspring of a renowned businessman and a geisha. This meeting inspired Golden to spend 10 years researching every detail of geisha culture, chiefly relying on the geisha Mineko Iwasaki, who spent years charming the very rich and famous.

All human beings, says an African legend, have an animal double. Some doubles are benign, others wicked. This legend comes to life in Alain Mabanckou’s outlandish, surreal, and charmingly nonchalant Memoirs of a Porcupine.When Kibandi, a boy living in a Congolese village, reaches the age of 11, his father takes him out into the night and forces him to drink a vile liquid from a jar that has been hidden for years in the earth. This is his initiation. From now on, he and his double, a porcupine, become accomplices in murder. They attack neighbors, fellow villagers, and people who simply cross their path, for reasons so slight that it is virtually impossible to establish connection between the killings. As he grows older, Kibandi relies on his double to act out his grizzly compulsions, until one day even the porcupine balks and turns instead to literary confession.Winner of the Prix Renaudot, France’s equal to the National Book Award, Alain Mabanckou is considered one of the most talented writers today. He was selected by the French journal Lire as one of fifty writers to watch this coming century. And as Peter Carey suggests, he “positions himself at the margins, tapping the tradition founded by Celine, Genet, and other subversive writers.” In this superb and striking story, Mabanckou brings new power to magical realism, and is sure to excite American audiences nationwide.

The elusive narrator of this beautifully written, complex, and powerfully disconcerting novel is the scion of a decayed aristocratic family from the farther reaches of the defunct Austro-Hungarian Empire. In five psychologically fraught episodes, he revisits his past, from adolescence to middle age, a period that coincides with the twentieth-century’s ugliest years. Central to each episode is what might be called the narrator’s Jewish Question. He is no Nazi. To the contrary, he is apolitical, accommodating, cosmopolitan. He has Jewish friends and Jewish lovers, and their Jewishness is a matter of abiding fascination to him. His deepest and most defining relationship may even be the strange dance of attraction and repulsion that throughout his life he has conducted with this forbidden, desired, inescapable, imaginary Jewish other. And yet it is just his relationship that has blinded him to — and makes him complicit in — the terrible realities his era.Lyrical, witty, satirical, and unblinking, Gregor von Rezzori’s most controversial work is an intimate foray into the emotional underworld of modern European history.

When Master Drachton Below unleashed a plague of sleep, which ironically claims him as well as his targets, Cley realizes that he will have to journey into his former master's memory to find a solution.

Memoria de mis putas tristes es una novela que el premio Nobel colombiano Gabriel García Márquez publicó en 2004. La novela narra historia de un anciano y sus enamoramiento con una adolescente. Es, a la fecha, el último libro de este escritor.Esta novela relata el enamoramiento de un anciano nonagenario y una joven de 14 años. El día de su nonagésimo cumpleaños, el anciano decide regalarse una noche de sexo con una virgen. Para eso recurre a su vieja amiga y vieja prostituta, Rosa Cabarcas, quien hace las veces de celestina entre él y una joven durmiente, a quien el anciano bautiza como Delgadina. En el transcurso del relato, éste describe sus vivencias con otras mujeres y cómo encuentra significado a la vejez por medio del amor.También se percibe en el libro el ansia de García Márquez de morir desacompañado. El autor tenía 76 años de edad cuando escribió el mismo. En la novela el nonagenario que nunca formó familia, se encuentra por azar con una vieja prostituta, de la cual había sido un cliente asiduo desde que era una adolescente altiva. Ella, todavía en plena forma, le expresa que siempre le había querido y que hubiera sido su pareja ideal. El viejo, todo emocionado, empieza llorar y le dice: – Es que me estoy volviendo viejo. Le cuenta la historia de la Delgadina y ella le dice: – Haz lo que quieras, pero no pierdas a esa criatura. No hay peor desgracia que morir solo.En este libro García Márquez muestra nuevamente su gran poder en la narrativa, pero ahora no con ese trasfondo político sino con un toque de buena nostalgia y un poco más de su propia filosofía. Basada en la novela La Casa de las Bellas Durmientes del escritor japonés Yasunari Kawabata, en la que los ancianos pagaban por yacer junto a muchachitas desnudas narcotizadas para observarlas durante el sueño.Un antecedente de este relato lo podemos encontrar en "El avión de la bella durmiente", integrante de la colección "Doce Cuentos Peregrinos".

In his most profound and accomplished book to date, acclaimed author Bruce Wagner breaks from Hollywood culture with a novel of exceptional literary dimension and searing emotional depth. Joan Herlihy is a semi-successful architect grasping at the illustrious commission that will catapult her to international renown, glossy de cor magazines, and the luxe condo designs of Meier, Koolhaas, and Hadid: the incestuous cult of contemporary Starchitects. Unexpectedly, she finds her Venice Beach firm on the short list for a coveted private memorial — a Napa billionaire's vanity tribute to relatives killed in the Christmas tsunami — with life-changing consequences. Her brother Chester clings to a failing career as a location scout before suffering an accidental injury resulting from an outrageous prank; the tragicomic repercussions lead him through a maze of addiction, delusion, paranoia — and ultimately, transcendence.Virtually abandoned by her family, the indomitable Marjorie Herlihy — mother, widow, and dreamer — falls prey to a confidence scheme dizzying in its sadism and complexity. And unbeknownst to Marj and her children, the father who disappeared decades ago is alive and well nearby, recently in the local news for reasons that will prove to be both his redemption and his undoing. Spiraling toward catastrophe, separate lives collide as family members make a valiant attempt to reunite and create an enduring legacy. To rewrite a ruined American dream.Deeply compassionate and violently irreverent, "Memorial" is a testament to faith and forgiveness, and a luminous tribute to spirituality in the twenty-first century. With an unflagging eye on a society ruptured by naturaland unnatural disaster, and an insatiable love for humanity, Wagner delivers a masterpiece.

Un relato de viajes, investigación histórica, aprendizaje y desafíos morales para crear una obra en la tradición de la mejor novela picaresca. Dos historias paralelas que se cruzan. Un joven peruano que busca triunfar como escritor en Madrid y una mujer de la alta sociedad caribeña venida a menos en París. Diana Minetti necesita escribir sus memorias y él necesita que le paguen por escribir.Un thriller literario que repasa las atrocidades cometidas durante las dictaduras de Trujillo en Santo Domingo, Fulgencio Batista en Cuba y las mafias económicas dominantes de Latinoamérica y que pone de relieve las complicidades del poder económico y el poder político durante estos periodos.

En esta maravillosa novela escuchamos las confesiones de Sayuri, una de las más hermosas geishas del Japón de entreguerras, un país en el que aún resonaban los ecos feudales y donde las tradiciones ancestrales empezaban a convivir con los modos occidentales. De la mano de Sayuri entraremos un mundo secreto dominando por las pasiones y sostenido por las apariencias, donde sensualidad y belleza no pueden separarse de la degradación y el sometimiento: un mundo en el que las jóvenes aspirantes a geishas son duramente adiestradas en el arte de la seducción, en el que su virginidad se venderá al mejor postor y donde tendrán que convencerse de que, para ellas, el amor no es más que un espejismo. Apasionante y sorprendente, Memorias de una geisha ha batido récords de permanencia en las listas de superventas de todo el mundo y conquistado a lectores en más de veintiséis idiomas. Su publicación en Suma coincide con el estreno en España de la superproducción basada en esta novela.