Только правда и ничего, кроме правды…

Эта книга написана для тех, кто очень сильно любил или все еще любит. Любит на грани, словно в последний раз. Любит безответно, мучительно и безудержно. Для тех, кто понимает безнадежность своего положения, но ничего не может с этим сделать. Для тех, кто устал искать способ избавить свою душу от гнетущей и выматывающей тоски, которая не позволяет дышать полной грудью и видеть этот мир во всех красках.Вам, мои искренне любящие!

Воспоминания великого писателя о детстве.Воспоминания, в которых вполне реальные события причудливо переплетаются с событиями вымышленными — и совершенно невероятными. Удивительные, необычные мемуары.Сам автор не без иронии утверждает, что в них все — «чистая правда, правда от Габриэля Гарсиа Маркеса».Это важно помнить читателю, ведь прославленный мастер магического реализма даже свои детские воспоминания облекает в привычную ему литературную форму.И совсем не случайно эпиграфом к этой книге послужили слова: «Жизнь — не только то, что человек прожил, но и то, что он помнит, и то, что об этом рассказывает».

Як стверджують видавці, нова книжка Олеся Ульяненка - відверта і провокаційна. Вона показує зворотній бік життя сучасної еліти. Майор у відставці відчуває полегкість - нарешті дружина Лада звільнила його… наклавши на себе руки. Тепер він може без перешкод здійснювати свої сексуальні фантазії. Майору байдуже, що син Руслан прагне перевершити «подвиги» батька. Але коли хлопець зникає, стають відомими подробиці його особистого життя. Вони несподівані й приголомшливі. А тим часом у незнайомій квартирі прокидається Лада. Вона не пам'ятає, як опинилася тут. А на вулиці на неї чекає невідомий чоловік… Грішне кохання і витончена розпуста!

Софія Андруховіч народилась 17 листопада 1982 року в Івано-Франківську. Авторка прозових книжок «Літо Мілени» (Київ: Смолоскип, 2002), «Старі люди» (Івано-Франківськ: Лілея-НВ, 2003), «Жінки їхніх чоловіків» (Івано-Франківськ: Лілея-НВ, 2005). Лауреат літературної премії видавництва «Смолоскип» (2001). Переклала з польської мови роман Мануели Ґретковської «Європейка». Співредакторка журналу візій і текстів «Четвер» (2003–2005). Мешкає у Ворзелі.Дві речі, що гарантують насолоду пізнання, — несподіваність і впізнаваність — ось найкоротше означення третьої прозової книжки Софії Андрухович. Галерея жінок їхніх чоловіків викликає спокусу хоча би ненадовго побути чоловіком її жінок. Розуміючи, що переважно таке не вдається. І власне таму настільки важливим є час читання добрих оповідань.

Душераздирающая утопия о том как я поехал отдыхать в Коктебель, и чем это кончилось.----------Обложка от wotti

Душераздирающая утопия о том как я поехал отдыхать в Коктебель, и чем это кончилось.----------Обложка от wotti

Душераздирающая утопия о том как я поехал отдыхать в Коктебель, и чем это кончилось.

Повесть о «перековке», которой подвергся вор Алексей Жмакин под внимательным коммунистическим присмотром милимционера Ивана Лапшина.

Дарогі, сустрэчы, уражанні... І вечны спадарошнік літаратара, памочнік яго памяці — блакнот. Год за годам, блакнот за блакнотам... Адно з запісанага ўвайшло ў аповесці, апавяданні, нарысы. Другое — чакае чаргі. A іншае — просіцца бьщь самастойным мастацкім творам. І вось пісьменнік прапануе ўвазе чытача сваё захапленне жыццём, чалавекам, прыродай, сваю любоу, нянавісць i смутак, усмешкі i роздум. Лірычныя нататкі Янкі Брыля падаюцца ў тым, амаль некранутым, выглядзе, як яны праляжалі ў непасрэдных запісах, — што год, што пяць, а што i дваццаць пяць гадоў.

Чем интересна психология обывателя в эпоху, когда рушится устоявшаяся и привычная жизнь? Переломные эпохи отличаются тем, что события «большой» истории видоизменяют жизненное пространство отдельного человека и трансформируют его убеждения и принципы даже вопреки желаниям. В романе «Жмых» автор буквально выворачивает своих героев наизнанку и задает читателю неудобные вопросы: а до какого предела можешь дойти ты, чтобы выжить? Способен ли ты оставаться человеком в нечеловеческой ситуации?

Жозефина. Это имя облетело всю Америку после серии телепередач с участием новой «звезды» шоу-бизнеса. Столь же ошеломительный успех ожидал и одноименную книгу, вышедшую несколько лет спустя.Сам президент Соединенных Штатов удостоил вниманием Жозефину после одного из ее выступлений по телевидению.Перед нами остросюжетный, психологически тонкий рассказ об Америке и американцах, который Жаклин Сьюзен считала своим лучшим произведением. Эта книга, изданная в США под названием «Каждую ночь, Жозефина!», на русском языке публикуется впервые.Эта книга завершает пятитомное собрание сочинений Жаклин Сьюзен, куда вошли практически все произведения известной американской писательницы. В столь полном объеме творчество Жаклин Сьюзен, чье имя занесено в Книгу рекордов Гиннесса (произведения этой писательницы изданы рекордными тиражами), на русском языке представлено впервые.

«...роман-памфлет „Жора Жирняго“ опубликован в „Урале“, № 2, 2007, — а ближе места не нашлось. Московские „толстяки“ роман единодушно отвергли, питерские — тем более; книжного издателя пока нет и, похоже, не предвидится и немудрено: либеральный террор куда сильнее пресловутого государственного. А петербургская писательница посягает в последнее время на святое. Посягает, сказали бы на языке милицейского протокола, с особым цинизмом, причем в грубой и извращенной форме....в „Жоре Жирняго“, вековечное „русское зло“, как его понимает Палей, обрело лицо, причем вполне узнаваемое и даже скандально литературное, хотя и не то лицо, которое уже предугадывает и предвкушает заранее скандализированный читатель.»(Виктор Топоров: «Большая жратва Жоры Жирняго», «Взгляд», июнь 2008).

«...роман-памфлет „Жора Жирняго“ опубликован в „Урале“, № 2, 2007, — а ближе места не нашлось. Московские „толстяки“ роман единодушно отвергли, питерские — тем более; книжного издателя пока нет и, похоже, не предвидится и немудрено: либеральный террор куда сильнее пресловутого государственного. А петербургская писательница посягает в последнее время на святое. Посягает, сказали бы на языке милицейского протокола, с особым цинизмом, причем в грубой и извращенной форме....в „Жоре Жирняго“, вековечное „русское зло“, как его понимает Палей, обрело лицо, причем вполне узнаваемое и даже скандально литературное, хотя и не то лицо, которое уже предугадывает и предвкушает заранее скандализированный читатель.»(Виктор Топоров: «Большая жратва Жоры Жирняго», «Взгляд», июнь 2008).

Жорка Блаженный из одноименного дневника-исповеди предстает великомучеником социальной несправедливости: пройдя через психиатрическую больницу, он становится добычей развращенных девиц.

1.0