Пьер и Люс
Роллан Ромен
Толчком к написанию повести послужило событие, происшедшее 29 марта 1918 года. Немецкая авиабомба попала в церковь Сен-Жерве, и под обрушившимися сводами собора оказались погребенными 165 человек, из которых 75 были убиты. На осуществление замысла повести «Пьер и Люс» Роллану потребовалось всего четыре месяца. В августе 1918 года повесть была закончена, в 1920 году опубликована. Первый русский перевод появился в 1924 году.А. Пузиков
|
Пьер, или Двусмысленности
Мелвилл Герман
Герман Мелвилл, прежде всего, известен шедевром «Моби Дик», неоднократно переиздававшимся и экранизированным. Но не многие знают, что у писателя было и второе великое произведение. В настоящее издание вошел самый обсуждаемый, непредсказуемый и таинственный роман «Пьер, или Двусмысленности», публикуемый на русском языке впервые. В Америке, в богатом родовом поместье Седельные Луга, семья Глендиннингов ведет роскошное и беспечное существование – миссис Глендиннинг вращается в высших кругах местного общества; ее сын, Пьер, спортсмен и талантливый молодой писатель, обретший первую известность, собирается жениться на прелестной Люси, в которую он, кажется, без памяти влюблен. Но нечаянная встреча с таинственной красавицей Изабелл грозит разрушить всю счастливую жизнь Пьера, так как приоткрывает завесу мрачной семейной тайны… |
Пьеретта
Бальзак Оноре де
|
Пьеро (Рассказы вальдшнепа[4])
Мопассан Ги де
|
Пьесы. 1878-1888 (Полное собрание сочинений и писем[11])
Чехов Антон Павлович
|
Пьесы. 1889-1891 (Полное собрание сочинений и писем[12])
Чехов Антон Павлович
|
Пьесы. 1895-1904 (Полное собрание сочинений и писем[13])
Чехов Антон Павлович
|
Пьяница (Сказки дня и ночи[9])
Мопассан Ги де
|
Пьянчуга
Сароян Уильям
«Грустное и солнечное» творчество американского писателя Уильяма Сарояна хорошо известно читателям по его знаменитым романам «Человеческая комедия», «Приключения Весли Джексона» и пьесам «В горах мое сердце…» и «Путь вашей жизни». Однако в полной мере самобытный, искрящийся талант писателя раскрылся в его коронном жанре – жанре рассказа. Свой путь в литературе Сароян начал именно как рассказчик и всегда отдавал этому жанру явное предпочтение: «Жизнь неисчерпаема, а для писателя самой неисчерпаемой формой является рассказ».В настоящее издание вошли более сорока ранее не публиковавшихся на русском языке рассказов из сборников «Отважный юноша на летящей трапеции» (1934), «Вдох и выдох» (1936), «48 рассказов Сарояна» (1942), «Весь свят и сами небеса» (1956) и других. И во всех них Сароян пытался воплотить заявленную им самим еще в молодости программу – «понять и показать человека как брата», говорить с людьми и о людях на «всеобщем языке – языке человеческого сердца, который вечен и одинаков для всех на свете», «снабдить пустившееся в странствие человечество хорошо разработанной, надежной картой, показывающей ему путь к самому себе».
|
Пьяные
Чехов Антон Павлович
|
Пэтти в колледже
Уэбстер Джин
|
Пютуа
Франс Анатоль
|
Пютуа
Франс Анатоль
|
Пякучая таямніца
Цвайг Штэфан
|
Пярсцёнак Лёвеншольдаў
Лагерлёф Сэльма
|
Пярсцёнак Тота
Дойль Артур Конан
|
Пясъците на времето
Шелдън Сидни
Четири жени, преследвани безмилостно, бягат от тишината и закрилата на манастир в Испания: Лучия — оцеляла от кървавите разпри на сицилианските кланове, Грасиела — красавица, обладана от спомена за някогашен грях, Меган — сираче, което търси закрила в ръцете на непокорен бунтовник и Тереза — дълбоко вярваща, преследвана от образа на миналото. Носени на крилата на надеждата, загърбили невинността, те се впускат в един чужд и зашеметяващ свят — всяка със своята съдба.
|
Пясъчна треска
Стругацки Аркадий
|
Пясъчни врати
Зелазни Роджър
Земята има Мона Лиза. Галактиката — Звездния камък. Нищо чудно, че когато Камъкът изчезва, Галактиката е завладяна от паника. Издирват го дегизирани извънземни ченгета, криминални типове, нечии замразени чичовци и един набеден неудачник, разчитащ само на пясъчните врати…
|
Пятеро
Жаботинский Владимир
Начало этого рассказа из быта прежней Одессы относится к самому началу нашего столетия. Первые годы века тогда у нас назывались «весна» в смысле общественного и государственного пробуждения, а для моего поколения совпали также с личной весной в смысле подлинной двадцатилетней молодости. И обе весны, и тогдашний облик веселой столицы Черноморья в акациях на крутом берегу сплелись у меня в воспоминании с историей одной семьи, где было пятеро детей: Маруся, Марко, Лика, Сережа, Торик. Часть их приключений прошла у меня на глазах; остальное, если понадобится, расскажу по наслышке или досочиню по догадке.
|