«Жил-был московский уроженец Владимир Иванович Пирожков.Происхождение его характеризуем как предельно демократическое, поскольку прадед Владимира Ивановича до семилетнего возраста состоял в крепостных, хотя и помер от дворянской болезни – скоротечной чахотки, дед трудился на винокуренном заводе братьев Рукавишниковых и пропал без вести в русско-японскую войну, отец всю жизнь прослужил в транспортной милиции и скончался в одночасье неведомо от чего…»

А все-таки хорошо было бы стать на этот скользкий, мокрый край проруби. Так сама бы скользнула. Только холодно… Одна секунда – и поплывешь под льдом вниз по реке, будешь безумно биться об лед руками, ногами, головою, лицом. Интересно знать, просвечивает ли туда дневной свет?

В рассказе Варлама Шаламова «Прокаженные», входящего в сборник колымских рассказов «Левый берег», говорится о судьбах больных проказой в послевоенный период.

Одинокий художник при случайных обстоятельствах знакомится с парнем, который оказывается его соседом. Парень, ничего общего не имеет ни с художественным искусством, ни с творчеством. Сможет ли художник разжечь интерес у молодого парня к творческому процессу? И удастся ли молодому соседу в свою очередь разгадать загадку, оставленную художником на картине? Никто из двоих при этом не подозревает, какой коварной окажется разгадка...

Яркий рассказ Юрия Вяземского «Прокол» так необычно поражает, прежде всего особой тонкостью авторского мировосприятия, глубиной и точностью в постижении внутреннего мира человека.

Рассказ Варлама Шаламова «Прокуратор Иудеи» открывает цикл колымских рассказов из сборника «Левый берег».

Действие рассказа происходит в начале века. Перед читателем проходит череда подозреваемых, многие из которых были врагами убитого. События в рассказе развиваются так, что одно преступление, как по цепочке, тянет за собой другое. Но нетерпеливого читателя в конце рассказа ждет необычная развязка. Главное действующее лицо рассказа – это талантливый и бесхитростный сыщик Патмосов Алексей Романович, который мастерски расследует невероятно запутанные дела. Прототипом этому персонажу, видимо, послужил светило петербургского сыска – знаменитый Путилин.

Рассказ из журнала Наш Современник, 1979 № 09

«…Он сам чиркнул разом несколько спичек и ткнул их в соломенную крышу избушки. Солома вспыхнула, как порох. Синий дымок взвился и побежал по стрехе. Гарью запахло в воздухе… Прохоров с грустью посмотрел на свою загоревшуюся избушку, построенную для него усердием добрых людей, взглянул еще раз и махнул рукой.Скоро затрещало пламя, пробираясь по смолистому дереву, и через несколько минут вся хата была уже в огне. Вершины ближайших деревьев зашумели от усиленной тяги воздуха; вместе с густыми клубами дыма дождь искр полетел к небу. В вечернем воздухе, еще недавно таком чистом и ароматном, понесло смрадом и копотью… Тени сгущались в лесу…»

«…По адресу в повестке Затонов отыскал дом, где помещался суд, и с неприятным, стыдным чувством приблизился к дверям — в судах ему раньше бывать не доводилось. Он ждал увидеть за дверьми что-то необычное, но оказалось, что там обыкновенное учреждение с длинными, не очень опрятными коридорами, где толчется немало народу, хотя сегодня и суббота».

Далёкое будущее. Люди нашли способ прекратить войны и катаклизмы. Они вышли в открытый космос. Нашли способ обмануть смерть и условно стали бессмертными. Всё хорошо, и единственное, что требуется от человека, это наслаждаться жизнью. Но вот беда: бессмертные вдруг начали массовые самоубийства. Трое старцев вызывают Президента Земли на секретный разговор. Им нужно во что бы то ни стало найти решение, как спасти людей от самоуничтожения.Получится ли у них?

Зимнее житьё-бытьё на Тёплом хуторе, затерянном в степях около Дона.

Герои рассказов под общим собирательным названием «Проснись душа, что спиши» – простые люди. На примере их, порой трагических, судеб автор пытается побудить читателя более внимательно относиться к своим поступкам, последствия которых могут быть непоправимы.

Журнал «Пионер» 2006 г., № 11, стр. 26-29

Рассказ из журнала «Аврора» №5, 1975

«Лагерный изолятор был старый-старый. Казалось, толкни деревянную стенку карцера – и стена упадет, рассыплется изолятор, раскатятся бревна. Но изолятор не падал, и семь одиночных карцеров верно служили. Конечно, любое слово, сказанное громко, слышали бы соседи. Но те, кто сидели в карцере, боялись наказания…»