Журнал «Иностранная литература» 1959 г., № 5, стр. 79-90

Журнал «Уральский следопыт» 1974 г., № 5, стр. 70-76

Журнал «Земля и Вселенная» 1988 г., № 5, стр. 100-104

«…Неизвестный миру автор сообщал: «Нежные, уютные, излучающие тепло шатенки недооцениваются мужчинами. И зря! У большинства из них ровный, спокойный характер. Они коммуникабельны и приятны в общении, с удовольствием заводят новые знакомства, с ними не нужно долго и мучительно подбирать тему для разговора, непринуждённая беседа завязывается сама собой. Им свойственны уравновешенность и стрессоустойчивость».Антону же вечно везло на взбалмошных блондинок и упёртых брюнеток…»

Герберт Айзенрайх (1925–1986) — родился в Линце (Австрия) в семье банковского служащего. Рано остался без отца. В 1943 г. его призвали в вермахт. Воевал на Западном фронте в танковых частях, был тяжело ранен, попал в плен к американцам. После войны изучал германистику в Венском университете, работал журналистом в Гамбурге, Штутгарте, Вене. С середины 1950-х годов — свободный писатель.Автор романов «Даже в своем грехе» (1953), «Отверженное время» (1985), радиопьес, эссе, сборников стихотворений и афоризмов, но основной жанр в его творчестве — рассказ. Их он написал более сотни. Лауреат многочисленных премий, в том числе международной итальянской Prix Italia (1957), Австрийской государственной премии (1958), премии Франца Кафки (1985). Удостоен также Золотого знака за заслуги перед Веной.На русском языке публиковались его радиопьеса «Чем мы живем и отчего мы умираем» и сборник рассказов «Голубой цветок романтизма». Рассказ «Звери с их естественной жестокостью» на русском языке публикуется впервые.Из сборника «Война/Krieg».

Квартирка понравилась ему сразу. Небольшая, но светлая, с видом на маленький липовый скверик. Дом тоже был небольшим — кирпичным, двухэтажным, под гулкой жестяной крышей с парой подслеповатых слуховых окошек. Здесь было покойно и тихо. Это потом уже Тимофей узнал, что дом не выносил пустого шума.

Телефон звонит, Кора. Ответь. А что, если это опять тот странный незнакомый голос? Ты всегда можешь положить трубку. Или нет?

Городская проза.

«Я хочу, чтобы звуки твоего мира поглотили меня».

«Транспорт был огромен. За неделю кропотливой работы из обычного карьерного проходчика сделали сухопутный броненосец. Обшили борта стальными листами, устроили палубы для пассажиров, усилили каркас и заменили двигатель.В багряном полумраке вспыхнула сварочная дуга, особенно яркая на фоне темного корпуса.– Пушки ставят, – сказал часовщик Менакер. – Ночью на тягачах привезли. – И потом добавил, словно оправдывался: – У меня бессонница, я видел.– Пушки? – Надир Кулиев, худощавый светловолосый мужчина лет сорока пяти, удивленно посмотрел на старика. – Откуда в Тимирязеве пушки?Часовщик пожал острыми плечами. Седая голова на тонкой шее качнулась туда-сюда, точно маятник. В больших круглых очках сверкнул отраженный свет…»

«…Ненавижу коммунальные квартиры. Ненавижу. Все плохое в моей жизни произошло из-за них. Кстати, их было всего две. Одна – моя. Вторая – его. Так мы и жили несколько лет: он в своей коммуналке, а я в своей. Наши пути часто пересекались, он приходил ко мне, а я к нему. А так чтобы сойтись, нет, не случилось. Раньше я думала, что не случилось из-за кота, проживавшего на его территории. Или это он проживал на территории кота? Не разобраться…»

Рассказ из Антологии мировой фантастики Том 8 «Замок ужаса».

Журнал «Искорка» 1984 г., № 61.0 — создание файла — Гриня

Варлама Шаламова справедливо называют большим художником, автором глубокой психологической и философской прозы.Написанное Шаламовым – это страшный документ эпохи, беспощадная правда о пройденных им кругах ада.Рассказ входит в авторский сборник «Артист лопаты».

«Молодой человек в бриджах, с жизнерадостным и энергичным выражением лица играл в гольф сам с собой на поле, которое было расположено параллельно песчаному пляжу и морю, отливавшему серым в вечерних сумерках. Он не просто гонял мячик как попало, а практиковал отдельные удары с сосредоточенной яростью, словно маленький и аккуратный вихрь. Он быстро выучил много игр, но утрачивал интерес к ним немного быстрее, чем усваивал правила. Его губила склонность к замечательным предложениям, благодаря которым человек может научиться играть на скрипке за шесть уроков или приобрести безупречное французское произношение на заочных курсах. Он жил в разреженной атмосфере заманчивой рекламы и радужных надежд. В настоящее время молодой человек был личным секретарем адмирала Майкла Крейвена, владельца большого дома за парком, граничившим с полем для гольфа. Будучи честолюбивым, он не собирался до бесконечности оставаться личным секретарем у кого бы то ни было. Но он был достаточно рассудителен, чтобы знать, что лучший способ избавиться от секретарской работы – быть отличным секретарем. Соответственно, он был очень хорошим секретарем и разбирался с постоянно накапливавшимися завалами корреспонденции адмирала с таким же сосредоточенным усердием, с каким подходил к мячу для гольфа. Сейчас ему приходилось иметь дело только с корреспонденцией, и он был волен поступать по собственному усмотрению, потому что последние полгода адмирал находился в плавании, и, хотя теперь он возвращался домой, его не ждали в ближайшие часы, а возможно, и дни…»

«Лица их являли вид мрачный и решительный. Ни один из них не захотел облегчить моего положения. Ни один не поинтересовался ни откуда я, ни кто я. Ограничились только тем, что обвели недоброжелательным взглядом фигуру мою, облеченную в куцое пальто, и мою заводскую кобылу. Они неподвижно сидели у костра, я уединенно ежился на дрожках…»

Рассказы о пограничниках

«До Береговой гряды парламентеры добрались на закате. Старый Дронго описал над похожей на изогнутый клюв скалой полукруг и плавно приземлился на выступ. Сапсан и Зимородок опустились на камни поодаль.Со стороны моря гряда была отвесной, а значит, неприступной. Однако со стороны суши горные склоны спускалась в низины полого. Это означало, что на Береговой гряде поднебесникам жить заказано: взять гнездовья приступом для равнинников не составило бы труда. Сапсан, прищурившись, вгляделся в прилепившееся к подножию скалы селение равнинников. Уродливые, под стать обитателям, тесные жилища. Кривые проходы между ними, слякоть и грязь. Несколько строений размером побольше, в них равнинники собираются вместе, если следует принять важное решение – к примеру, когда собирать урожай, чтобы уплатить водникам дань, и сколько его приберечь, чтобы не сдохнуть с голоду…»