С конца XIX века до начала Второй мировой войны американские эксперты по России изучали стремительную индустриализацию и сопровождавшие ее социальные потрясения. Увлеченные идеями модернизации дипломаты, журналисты и ученые из разных политических кругов пытались обосновать или оправдать огромную цену прогресса – при этом многие американские интеллектуалы в своих работах использовали клише о русской пассивности, «отсталости» и фатализме, чтобы объяснить для себя те издержки, которые несло население страны. В своем исследовании Дэвид Энгерман подчеркивает, что интерес американцев к России и СССР был связан в первую очередь с экономикой, – и показывает, как этот интерес в итоге глубоко влиял на политику самих США.

Монография выдающегося историка моды, профессора Эдинбургского университета Кристофера Бруарда «Модный Лондон. Одежда и современный мегаполис» представляет собой исследование модной географии Лондона, истории его отдельных районов, модных типов (денди и актриса, тедди-бой и студент) и магазинов. Автор исходит из положения, что рождение и развитие моды невозможно без города, и выстраивает свой анализ на примере Лондона, который стал площадкой для формирования дендистского стиля и пережил стремительный индустриальный рост в XIX веке, в том числе в производстве одежды. В XX веке именно Лондон превратился в настоящую субкультурную Мекку, что окончательно утвердило его в качестве одной из важнейших мировых столиц моды наряду с Парижем, Миланом и Нью-Йорком.

В сборник «Патти Дифуса и другие тексты» входят избранные статьи Альмодовара, его размышления о своем искусстве — и тоже, как правило, в ироничном ключе.

Шарль Бодлер (1821–1867) – величайший французский поэт, автор «Цветов зла», enfant terrible, человек, подведший черту под эпохой Просвещения и открывший своим творчеством век модернизма, самый влиятельный французский литератор XIX века, чьими открытиями пользовались поэты и писатели по всему миру, в том числе и в России – весь Серебряный век, – был не только поэтом, но и тонким прозаиком.Однако проза Бодлера мало известна русскому читателю. Между тем его эссе, критические статьи, наблюдения из дневников и записных книжек, наброски романов и пьес интересны не только потому, что позволяют шире взглянуть на творчество поэта; в первую очередь они – умное и одновременно занимательное чтение.Большая часть представленных в издании текстов публикуется по-русски впервые.

НОВАЯ КНИГА известного журналиста Алексея Венедиктова – это предельно откровенный (как и все его эфиры) разговор с читателем. Впервые на книжных страницах главный редактор «Эха Москвы» рассказывает о главных политических событиях последней четверти века и своем участии в них; делится личными историями и размышлениями…

О дружбе с Горбачевым и противостоянии с Березовским; о том, как его едва не расстреляли в Чечне и электоральных перспективах Навального; участии Сечина в аресте экс-министра Улюкаева и подноготной кризисов на Украине и в Сирии; наконец, о том, чего ждать от очередного президентского срока Владимира Путина…

Ни разу не поддержавший ни одного кандидата на президентский пост, Алексей Венедиктов вовлечен в политику больше, чем иные политики. Он имеет свое ОСОБОЕ МНЕНИЕ практически по любому вопросу и готов его аргументировать – в том числе эксклюзивным инсайдом, до сих пор не раскрытым ни в эфирах «Эха», ни на страницах прессы.

Выносить это безумие я больше не в состоянии. Поэтому — естественно, от своего «харта» — намерен поделиться собственными соображениями о российском футболе. Я тоже включен в процесс, хотя не являюсь ни специалистом, ни экспертом, ни игроком, ни чиновником РФС, ни тренером, ни судьей, ни футбольным агентом, ни работником какого бы то ни было клуба… Я — болельщик. Очень хочу надеяться — бывший. Но я тоже имею право высказаться. Каковым и воспользуюсь. Возможно, мое особое мнение, как и в случае с Мутко, поможет Кое-кому навести в нашем футболе хотя бы относительный порядок.В чем я лично сомневаюсь.

«Когда это началось, не вспомню. Год назад, два, три? Я перестал желать побед российским футбольным командам, играющим в зарубежных турнирах. Такого раньше не было. Я всегда болел за наших. А теперь? Проигрывает «Спартак»? Хорошо. Терпит поражение «Рубин»? Отлично. С позором возвращается в родные питерские пенаты «Зенит»? Ве-ли-ко-леп-но! Я постепенно перестал болеть за своих. Я болею против них. Но почему? Как это произошло? Что случилось? Случилось страшное. Они мне теперь не свои. Теперь они для меня хуже чужих. Потому что они играют не для меня, а за бешеные «бабки», загребая которые, совершенно перестали меня уважать…»

Можно верить в людей, пока ты молод, пока мир – создание твоего воображения» – писал Экзюпери. Один из самых ярких писателей XX века прожил нелегкую жизнь, но ни на минуту он старался не терять святой веры в человека.Предлагаемая книга содержит в себе уникальные по своему художественному и историческому значению записные книжки, а также письма и телеграммы автора самых проникновенных и искренних произведений века. Путевые очерки о путешествии в Советскую Россию; дневниковые записи, рассказывающие о посещении Испании в годы гражданской войны; дневник 1939–1944 гг., впервые опубликованный во Франции лишь спустя несколько десятилетий после смерти автора. Российскому читателю впервые предоставлена возможность увидеть то, как формировалась личность создателя «Маленького Принца», как изменялись его взгляды на жизнь.

Статья епископа Диоклийского Каллиста «Можно ли считать К.С.Льюиса „анонимным православным“?», в которой рассматривается отношение Льюиса к православию и делается вывод о том, что «исходит он из западных предпосылок, но снова и снова приходит к православным выводам».

Какие классы и классовые сражения характерны для социалистических обществ? Какую роль сыграли личности типа Никиты Хрущева в разрушении социализма? Можно ли было предотвратить развал Советского Союза и Германской Демократической Республики? Может ли социализм вернуть себе утраченные позиции?В книге собрана переписка, которую вели драматург Петер Хаке (1928-2003) и историк Курт Госвайлер (1917-2017) о «перестройке» в СССР и ГДР.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Что не так в мире, созданном кириллицей?Зачем литература, если она не спасла ни от ГУЛАГа, ни от СВО?Художник остро чувствует то, что будет. Черный квадрат Малевича — это увиденное им будущее, в котором была первая мировая война, гражданская, ГУЛАГ.Думаю, не я один чувствую сейчас Россию как черный квадрат.Русской культуре, как сто лет назад, ломают хребет.Литературе в конце концов все пойдет на пользу, даже сломанный хребет. Без Колымы не было бы «Колымских рассказов». Судьба писателей литературе безразлична, ей важны лишь тексты. Тексты будут рождаться, пока жив язык.Но зачем литература?Михаил Шишкин

Это необычная книга, книга-факсимиле. Собрана она, как в калейдоскопе, из различных кусочков: кусочков жизни необычного человека.

Одессит Марк Штейнберг проживает сегодня в израильском городе Петах-Тиква. А его мелодии звучали и звучат и в сибирских городках, и в зале Кремля, в столице Беларуси, и, конечно, в Одессе и Израиле. Я рад, что мне посчастливилось встретиться с этим человеком и поработать в творческом тандеме.

Роман Айзенштат, член Союза писателей Израиля, поэт

Свои воспоминания выдающийся французский композитор Жюль Массне (1842–1912) написал в конце жизни. Живым и увлекательным языком он рассказывает о годах своего учения, первом успехе, постановках своих опер, путешествиях, сотрудничестве и дружбе с музыкантами, певцами, дирижерами, композиторами, издателями. Книга будет интересна музыкантам, певцам, студентам музыкальных училищ и вузов, музыковедам и широкому кругу любителей музыки и оперного театра.

Эта книга о правовых и общественно-политических реальностях нынешней России. Главной и единственной причиной всех наших самых острых сегодняшних проблем является все та же советская власть, существующая у нас с октября 1917 г. и по сей день, несмотря на все ее внешние видоизменения. Об этом я писал в своих публикациях в журнале «Континент» и в Интернете, на основе чего и была создана эта книга. Там я утверждаю, что правила игры, присущие этой системе власти, основанной на лжи и беззаконии, пронизывают у нас все и вся – «от общих гуманитарных проблем до войны и разведки, от явлений культуры до действий спецназа, от динамики рождаемости до активности флотов». И в частности, по поводу спецназа проиллюстрировал это на примере генерала Дроздова, который вынужден был командовать штурмом дворца Амина по своему, не утвержденному плану.

Эта книга о правовых и общественно-политических реальностях нынешней России. Главной и единственной причиной всех наших самых острых сегодняшних проблем является все та же советская власть, существующая у нас с октября 1917 г. и по сей день, несмотря на все ее внешние видоизменения. Об этом я писал в своих публикациях в журнале «Континент» и в Интернете, на основе чего и была создана эта книга. Там я утверждаю, что правила игры, присущие этой системе власти, основанной на лжи и беззаконии, пронизывают у нас все и вся – «от общих гуманитарных проблем до войны и разведки, от явлений культуры до действий спецназа, от динамики рождаемости до активности флотов». И в частности, по поводу спецназа проиллюстрировал это на примере генерала Дроздова, который вынужден был командовать штурмом дворца Амина по своему не утвержденному плану.

Эта книга о правовых и общественно-политических реальностях нынешней России. Главной и единственной причиной всех наших самых острых сегодняшних проблем является все та же советская власть, существующая у нас с октября 1917 г. и по сей день, несмотря на все ее внешние видоизменения. Об этом я писал в своих публикациях в журнале «Континент» и в Интернете, на основе чего и была создана эта книга. Там я утверждаю, что правила игры, присущие этой системе власти, основанной на лжи и беззаконии, пронизывают у нас все и вся – «от общих гуманитарных проблем до войны и разведки, от явлений культуры до действий спецназа, от динамики рождаемости до активности флотов». И в частности, по поводу спецназа проиллюстрировал это на примере генерала Дроздова, который вынужден был командовать штурмом дворца Амина по своему не утвержденному плану.