В статье, написанной к 50-летию со дня смерти Алексея Константиновича Толстого, Бунин сопоставляет «Инонию» С. А. Есенина (1918) со стихотворением А. К. Толстого «Колокольчики мои…», интерпретируя путь  лирического героя Толстого как исторический путь всей России, ее цивилизационный выбор. Толстой у Бунина - "большой человек прежней России", который с любовью создавал образ «святой Руси». А "советскому хулигану" Есенину, Блоку и другим "поэтам-пролетариям" писатель не прощает религиозного кощунства. «Правильно тут только одно, — заключает Бунин по поводу «Инонии», — есть два непримиримых лагеря: Толстые, сыны «святой Руси», Святогоры, богомольцы града Китежа — и «рожи», комсомольцы Есенины…».

историк искусства и литературы, музыкальный и художественный критик и археолог.

Порция коротких лекций от Андрея Ангелова.«Смысл быть писателем есть. Но иногда он теряется. После иногда находится, а иногда нет». (с)

Обзор творчества британского писателя Йена Уотсона.

Однажды Андрей Ангелов взял интервью у Андрея Ангелова, и вот что получилось… Автор, в своей фирменной манере, ломает стереотипы, показывая привычные вещи в непривычном ракурсе.

Гендиректор Первого канала — о российской оппозиции, честных выборах, «летучках» в Кремле, Парфенове, Березовском, заказчике убийства Владислава Листьева, и своем участии в бандитских разборках.

Мир Иосифа Бродского — мир обширный, таинственный и нелегко постижимый. Книга Дениса Ахапкина, одного из ведущих исследователей творчества Нобелевского лауреата, призвана помочь заинтересованному читателю проникнуть в глубины поэзии Бродского периода эмиграции, расшифровать реминисценции и намеки.Книга "Иосиф Бродский после России" может стать путеводителем по многим стихотворениям поэта, которые трудно, а иногда невозможно понять без специального комментария.

Г. Брох выдающийся австрийский прозаик XX века, замечательный художник, мастер слова. В настоящий том входит самый значительный, программный роман писателя «Смерть Вергилия» и роман в новеллах «Невиновные», направленный против тупого тевтонства и нацизма.

«…Понимаете ли вы хоть что-нибудь в этом сумбуре слов, выражений, восклицательных знаков и точек несчастного, «разочарованного» Энского, который гоняется по свету за «сильными ощущениями»?.. А между тем автор умел придать призрак какой-то связи этой куче мусора, этой луже фраз, умел придать этой галиматье какой-то кажущийся, внешний смысл, даже, с первого раза и для неопытнейшего взгляда, что-то похожее на мысль…»

Статья опубликована на украинском языке в журнале «Борисфен», сентябрь 2002 года.

Книга Айн Рэнд «Искусство беллетристики» — это курс об искусстве беллетристики, прочитанный ею в собственной гостиной в 1958 году, когда она находилась на пике творческой активности и была уже широко известна. Слушателями Айн Рэнд были два типа «студентов» — честолюбивые молодые писатели, стремящиеся познать тайны ремесла, и читатели, желающие научиться глубже проникать в «писательскую кухню» и получать истинное наслаждение от чтения.Именно таким людям прежде всего и адресована эта книга, где в живой и доступной форме, но достаточно глубоко изложены основы беллетристики. Каждый, кто пробует себя в литературе или считает себя продвинутым читателем, раскрыв книгу, узнает о природе вдохновения, о роли воображения, о том, как вырабатывается авторский стиль, как появляется художественное произведение.Хотя книга прежде всего обращена к проблемам литературы, она тесно связана с философскими работами Айн Рэнд и развивает ее основные идеи об основополагающей роли разума в человеческой жизни, в том числе и в творчестве.

историк искусства и литературы, музыкальный и художественный критик и археолог.

«Многие люди любят красивое.Красивое „в порядке вещей“, оно – наше, здешнее. Не любить красивого просто очень трудно, для этого нужно – или быть уже очень забитым, замученным жизнью, или… знать что-нибудь о том, что больше, чем красивое, и больше, чем безобразное: о Прекрасном…»

Что будет, если академический искусствовед в начале 1990‐х годов волей судьбы попадет на фабрику новостей? Собранные в этой книге статьи известного художественного критика и доцента Европейского университета в Санкт-Петербурге Киры Долининой печатались газетой и журналами Издательского дома «Коммерсантъ» с 1993‐го по 2020 год. Казалось бы, рожденные информационными поводами эти тексты должны были исчезать вместе с ними, но по прошествии времени они собрались в своего рода миниучебник по истории искусства, где все великие на месте и о них не только сказано все самое важное, но и простым языком объяснены серьезные искусствоведческие проблемы. Спектр героев обширен – от Рембрандта до Дега, от Мане до Кабакова, от Умберто Эко до Мамышева-Монро, от Ахматовой до Бродского. Все это собралось в некую, следуя определению великого историка Карло Гинзбурга, «микроисторию» искусства, с которой переплелись история музеев, уличное искусство, женщины-художники, всеми забытые маргиналы и, конечно, некрологи.

«…Заглавие дает, разумеется, больше, нежели дает сама книжка. Предохранительные меры, способствующие уберечь память от притупления, изложены в ней довольно хорошо, хотя и не заключают в себе ничего нового по этой части. Но «средства приобрести превосходнейшую память» чрезвычайно подозрительны. Тут автор или отделывается общими фразами о постоянном упражнении, о постепенности перехода от легчайшего к труднейшему, о пособии силы рассудка и т. д.; или же указывает на такие эксцентрические меры, о которых без смеха даже читать невозможно…»

«Если бы мы пожелали определить основную черту души Гоголя, ту faculte maitresse, которая господствует и в его творчестве, и в его жизни, – мы должны были бы назвать стремление к преувеличению, к гиперболе. После критических работ В. Розанова и Д. Мережковского невозможно более смотреть на Гоголя, как на последовательного реалиста, в произведениях которого необыкновенно верно и точно отражена русская действительность его времени. Напротив того, Гоголь, хотя и порывался быть добросовестным бытописателем окружавшей его жизни, всегда, в своем творчестве, оставался мечтателем, фантастом и, в сущности, воплощал в своих произведениях только идеальный мир своих видений. Как фантастические повести Гоголя, так и его реалистические поэмы – равно создания мечтателя, уединенного в своем воображении, отделенного ото всего мира непреодолимой стеной своей грезы…»

Увлекательнейшие мемуары послушницы Свято-Никольского Черноостровского женского монастыря в городе Малоярославце Калужской областив 2010 - 2014 годах. Шокирующая правда о детском приюте при монастыре, быт послушниц, нравы и взаимоотношения в изолированном женском коллективе, нлп, контроль и подавление горизонтальных связей, матобеспечение, культ личности, трудотерапия, нетрадиционный секс, техники манипулирования сознанием и поведением людей, режим, женские драки в мокрых майках духовное воспитание, сон, особенности православной медицины в виде инъекций намерено загрязненных растворов, теологические диспуты за ложку варенья, культура насилия - всё это, и многое другое скрупулезно запротоколировано и захватывающе изложено в мемуарах Марии Кикоть, которые, по донесениям, планируется издать в виде книги. Холивары в комментах огого! Буйство страстей, разборки между сестрами, и старая шарманка про "они не конкретно их оскорбили, они всю церковь сразу оскорбили!".По плану все пойдет, старому, как мир, плану агрессивно нападающей защиты:1. Она - не настоящая.2. Настоящая, но не поняла.3. Да, поняла, но по отдельным людям нельзя судить обо всех.4. Да, можно судить обо всех, но церковь - не только земное, но и небесное.Но мы то знаем, что люди, только люди...