«Глайдер дяди Сурена был все тот же – с потемневшим, словно закопченным, днищем, знакомыми вмятинками на корпусе и облупившейся кромкой правого крыла. А вот дядя Марат прилетел на новеньком, блестящем, с непривычными угловатыми обводами. Наверное, его среди прочего груза доставил последний транспортник с Земли.«Еще бы! – подумал Димка, щурясь от бликов, вспыхивающих на фонаре кабины. – Если бы я стал начальником Колонии, у меня всегда был бы новый глайдер!»Он представил, что занял просторное кресло в кабинете дяди Марата и, болтая ногами, распоряжается оттуда, весело хмыкнул и стал разглядывать двор. Всего неделю назад неподалеку от ангара проклюнулась первая темно-зеленая «пирамидка» – трехгранный побег ранее не известного местного растения. А теперь их можно было насчитать десятка три. Весна пришла…»

Дженет Уинтерсон родилась в 1959 году в графстве Ланкашир, на северо-западе Англии. Известность она приобрела в 1985 году романом «Фрукты — это не только апельсины», который завоевал Уитбредовскую премию за первый роман. За ним последовали романы «Гребля для начинающих», «Страсть» и «Как определить пол вишни», за который Американская академия искусств и словесности присудила автору престижную премию им. Э. М. Форстера. Роман «Фрукты — это не только апельсины» был успешно инсценирован для телевидения Би-би-си, и теперь книги Дженет Уинтерсон издаются на 15 языках.Иллюстрации: Джэннт Вули.

Дженет Уинтерсон родилась в 1959 году в графстве Ланкашир, на северо-западе Англии. Известность она приобрела в 1985 году романом «Фрукты — это не только апельсины», который завоевал Уитбредовскую премию за первый роман. За ним последовали романы «Гребля для начинающих», «Страсть» и «Как определить пол вишни», за который Американская академия искусств и словесности присудила автору престижную премию им, Э. М. Форстера. Роман «Фрукты — это не только апельсины» был успешно инсценирован для телевидения Би-би-си, и теперь книги Дженет Уинтерсон издаются на 15 языках.Иллюстрации: Джэннт Вули.

Действие рассказа происходит в загородном доме в Новой Зеландии. Рассказ начинается и заканчивается словом «ветер»… а повествует о ветреном дне — одном дне из жизни девочки-подростка. Осенний ветер нарушает сон Матильды, погружая ее в шумный день, и история начинается. Матильда, разбуженная ветром, выглядывает из окна. Ее мать приносит цветы из сада и ее зовут к телефону обратно в дом. Матильда отправляется к мистеру Буллену на урок музыки. Ее мать не хочет, чтобы она покидала дом из-за сильного ветра, но она уходит наперекор матери. Этот рассказ напоминает психологическую зарисовку, история написана красивым языком и позволяет читателю проникнуть во внутренний мир героини.

Фантастический рассказ Клиффорда Саймака «Ветер чужого мира», в переводе Александра Корженевского, был опубликован в 1984 году в № 5 журнала «Вокруг света».Рис. Г. Новожилова

"Идя сквозь выжженные поля – не принимаешь вдохновенья, только внимая, как распускается вечерний ослинник, совершенно осознаешь, что сдвинутое солнце позволяет быть многоцветным даже там, где закон цвета еще не привит. Когда представляешь едва заметную точку, через которую возможно провести три параллели – расходишься в безумии, идя со всего мира одновременно. «Лицемер!», – вскрикнула герцогиня Саванны, щелкнув палец о палец. И вековое, тисовое дерево, вывернувшись наизнанку простреленным ртом в области бедер, слово сказало – «Ветер»…"

В сборник вошли рассказы: «Апрельская метель», «Эхо», «Дюраль», «Под старым тополем», «Стиляга», «Ветка полыни», «Прощай, Вера», «Никаких следов», «Иован», «Первая любовь», «Василек».

Природе безразличны исторические катастрофы, страдания и ужас людей. Несмотря на войну, наступает весна. Но красота не спасает мир…

«Утром мы поехали в аптеку. Заболевшей подруге нужно было купить что-то от ангины. Или от гриппа. В общем, у нее болело горло, и она всю ночь прокашляла. Первый этаж аптеки, объяснили мне, работает на рубли, второй – на валюту. За прилавком стояла симпатичная блондинка с длинными ресницами. Вежливая, но безразличная: не она же кашляет…»

«Утром мы поехали в аптеку. Заболевшей подруге нужно было купить что-то от ангины. Или от гриппа. В общем, у нее болело горло, и она всю ночь прокашляла. Первый этаж аптеки, объяснили мне, работает на рубли, второй – на валюту. За прилавком стояла симпатичная блондинка с длинными ресницами. Вежливая, но безразличная: не она же кашляет…»

«Вдали изредка слышались выстрелы артиллерии, преследовавшей на левом фланге опрокинутого неприятеля, и вечернее небо вспыхивало от них зарницей. Необозримые огни, как звезды, зажглись по полю, и клики солдат, фуражиров, скрып колес, ржание коней одушевляли дымную картину военного стана... Вытянув цепь и приказав кормить лошадей через одну, офицеры расположились вкруг огонька пить чай...»

«С тридцатого года пошла эта мода: продавать инженеров. Лагерь имел доход немалый от продажи на сторону носителей технических знаний. Лагерь получал полную ставку, и из нее вычиталось питание арестанта, одежда, конвой, следовательский аппарат, даже ГУЛАГ…»

В сборник ленинградского писателя вошли рассказы, написанные им в последние годы. Писатель остается верен главной своей теме — трудовым будням летчиков гражданской авиации. В книгу также вошли произведения о творчестве, о любви, о судьбах людей, прошедших суровую школу Великой Отечественной войны.

«… У нее дьявольское терпение. Свое «а зачем» она может задавать тысячу раз.– Лида! Говори прямо: что тебе нужно? Запирательство только усилит твою вину.Женская непоследовательность. Она, вздыхая, отвечает:– Мне ничего не надо. Я хочу посмотреть картинки.– Ты, Лида, вздорная, пустая женщина. Возьми журнал и беги в паническом страхе в горы.– И потом, я хочу сказку. …»

«Я первый раз начал свою самостоятельную фельдшерскую работу, приняв фельдшерский участок, где врачи могли быть только наездами, – на Адыгалахе, из Дорожного управления, – первый раз не из-под руки врача, как на Левом берегу в Центральной больнице, где я работал не вполне самостоятельно...»

«Все, что здесь было, есть и будет, – всего лишь вымысел. Каждое слово – вымысел пальцем в небо. Что-то, во что случилось уверовать, сильно и нерушимо. Еще один вымысел, разве что на этот раз поближе, посветлее и подолговечнее, но все же – вымысел. А вымысел – это такой каждый рикошет мысли, когда собственное сознание искривляется и, отскочив от бог знает каких привидений или привиденностей, берет и сотворяется, сосредотачивается в целую мысль…» Перевод: Наталия Арлаускайте

«– Что, брат, трусишь? – спросил Аристарх Глаголев молодого студентика второго курса, собиравшегося сдавать экзамен по какому-то „праву“, хотя он за последние дни сдал их уже много. – А я нисколько. Вот так пойду и буду разговаривать с профессором, как с тобою.».

"Стоит моему мужу чуть выпить — на День защитника Отечества, на День России, на день Парижской коммуны, — он тут же вспоминает службу в армии лейтенантом (после института с военной кафедрой) в воинском подразделении, которое иначе как Чертокуличковским гарнизоном Ишкитымской области не называет.

Заодно воспоминает и человека, что помог ему пережить два года срочной службы легче. "