Синьор Джемелло Перетти, некогда знаменитый тенор Лелио, повествует о самом романтическом эпизоде своей жизни — о сложных отношениях с необыкновенной, очаровательной и капризной юной аристократкой.

Значительно сокращенный перевод романа «La dernière Aldini» («Последняя Альдини», 1837).

HomērsIliada«Iliadas» sižetu veido neliels Trojas kara posms — 50 dienu notikumi desmitajā kara gadā. Par kara priekšvēsturi un kara norisi līdz «īliadā» attēlotajai epizodei dzejnieks gandrīz neko nestāsta — tie klausītājiem bijuši zināmi no plaši izplatītajam teiksmām.No grieķu valodas tulkojis A. ĢiezensNoskanējis grāmatu un  failu izveidojis Imants Ločmelis imantslochmelis@inbox.lvA. Feldhūna ievadsA. Giezena un A. Feldhūna komentāriMākslinieks Kurts FridrihsonsLVI 1961

In a mythical African land, some shipwrecked and uniquely talented passengers stage a grand gala to entertain themselves and their captor, the great chieftain Talou. In performance after bizarre performance — starring, among others, a zither-playing worm, a marksman who can peel an egg at fifty yards, a railway car that rolls on calves’ lungs, and fabulous machines that paint, weave, and compose music — Raymond Roussel demonstrates why it is that André Breton termed him “the greatest mesmerizer of modern times.” But even more remarkable than the mind-bending events Roussel details — as well as their outlandish, touching, or tawdry backstories — is the principle behind the novel’s genesis, a complex system of puns and double-entendres that anticipated (and helped inspire) such movements as Surrealism and Oulipo. Newly translated and with an introduction by Mark Polizzotti, this edition of Impressions of Africa vividly restores the humor, linguistic legerdemain, and conceptual wonder of Raymond Roussel’s magnum opus.

Рассказ вошёл в сборники:A Medicine For Melancholy (Лекарство от меланхолии)The Stories of Ray Bradbury (И грянул гром: 100 рассказов)

«Артур Мейчен никогда не писал для того, чтобы кого-то поразить, он писал потому, что жил в странном мире и прекрасно это чувствовал и осознавал», — отмечал Х. Л. Борхес. «Алхимия слова», которой он владел во всей полноте, позволяла ему оживлять на страницах своей прозы замутненные, полустертые временем образы давно забытых легенд и традиций, чересчур схематичные формулы «тайноведения», превращая их в «живое чудо».В сборник Артура Мейчена «IN CONVERTENDO» вошли избранные рассказы и эссе разных лет.

In der Strafkolonie ist eine Erzählung von Franz Kafka, die im Oktober 1914 entstand und 1919 veröffentlicht wurde. Einem Forschungsreisenden wird das Rechtssystem einer Strafkolonie vorgeführt. Es besteht darin, dass jeder Angeklagte unabhängig von seiner Schuld von einem Apparat in minutiösem Ablauf stundenlang gefoltert und dann getötet wird. Den Apparat beschreibt Kafka als überdimensionalen Parlograph in der Funktionsweise eines Phonographen mit vibrierender Metallplatte und Nadel. Dieser Apparat ist der Hauptgegenstand der Erzählung, er repräsentiert die Einheit von Schrift und Tod.Die Erzählung entstand im Oktober 1914 während eines Arbeitsurlaubs, als Kafka eigentlich an dem Roman Der Process arbeiten wollte. Im November 1916 liest sie Kafka in München im Rahmen einer literarischen Vortragsreihe vor kleinem Publikum, auch Rilke ist anwesend. Angeblich fallen mehrere Zuhörerinnen angesichts der vorgetragenen Grausamkeiten in Ohnmacht. Die Resonanz ist allgemein negativ. Ein Zeitungskritiker nennt Kafka einen Lüstling des Entsetzens. Kafka plante ursprünglich eine Veröffentlichung der Strafkolonie zusammen mit Das Urteil und Die Verwandlung unter dem Titel "Strafen". Sein Verlag hielt jedoch eine solche Thematik für unverkäuflich. Durch verschiedene Verzögerungen aufgrund der Skepsis seines Verlages erfolgte die Veröffentlichung als Einzelerzählung bei dem Verleger Kurt Wolff erst 1919. Der junge Journalist Kurt Tucholsky war sehr berührt von der Erzählung und schreibt dazu: "Seit dem Michael Kohlhaas ist keine deutsche Novelle geschrieben worden, die mit bewußter Kraft jede innere Anteilnahme anscheinend unterdrückt und doch so durchblutet ist von ihrem Autor."

Герой рассказа возвращается домой и видит, как с его дома снимают баскетбольный щит — он больше не понадобится, потому что его сын, его партнер в игре никогда не вернётся из Сайгона. Ночью отец вышел играть с сыном… в последний раз.

The story is set in an unnamed penal colony. Internal clues and the setting on an island suggest Octave Mirbeau’s The Torture Garden as an influence. As in some of Kafka’s other writings, the narrator in this story seems detached from, or perhaps numbed by, events that one would normally expect to be registered with horror. In the Penal Colony describes the last use of an elaborate torture and execution device that carves the sentence of the condemned prisoner on his skin in a script before letting him die, all in the course of twelve hours. As the plot unfolds, the reader learns more and more about the machine, including its origin, and original justification.

The stories in this collection capture the varied scents and colours of India in the days of the Raj. Magic and religion, art and life, politics and society, combine into one special stroke of genius in Kipling’s imaginative canvas, bringing the short story and the poem together. These tales hold a tremendous appeal for children and adults alike, who can look forward to a dazzling array of incidents and characters, choreographed to perfection.

It wasn't Archie's fault really. Its true he went to America and fell in love with Lucille, the daughter of a millionaire hotel proprietor and if he did marry her—well, what else was there to do?From his point of view, the whole thing was a thoroughly good egg; but Mr. Brewster, his father-in-law, thought differently, Archie had neither money nor occupation, which was distasteful in the eyes of the industrious Mr. Brewster; but the real bar was the fact that he had once adversely criticised one of his hotels.Archie does his best to heal the breach; but, being something of an ass, genus priceless, he finds it almost beyond his powers to placate "the man-eating fish" whom Providence has given him as a father-in-law

"Cornelie De Retz Van Loo, a twenty-three-year-old divorcee from an upper-class Hague milieu, tries with mixed feelings to begin a new life in Italy in 1900. After some time in Rome, she discovers that Italy itself can never bring her the consolation she seeks. She meets the Dutch painter Duco van der Staal, and they move in together, flouting convention. Almost their only acquaintances are an amorous Italian prince and the American heiress he wants to marry for her money. Duco and Cornelie are happy but poor, and as their finances go from bad to worse, Cornelie, in desperation, takes a position as a companion to an elderly American lady in Nice. There she encounters her ex-husband." Considered one of Louis Couperus' most compelling achievements in fiction, Inevitable immerses us in turn-of-the-century Rome and examines a life in which Art is an exalted form of love. The social issues Couperus addresses in Inevitable provoked waves of criticism upon its publication in spite of the author's tremendous popularity.

Шарль Нодье (1780–1844), французский писатель, драматург, библиофил, библиотекарь Арсенала, внес громадный вклад в развитие романтической и в частности готической словесности, волшебной и «страшной» сказки, вампирической новеллы и в целом литературы фантастики и ужаса. Впервые на русском языке — сборник Ш. Нодье «Инферналиана» (1822), который сам автор назвал собранием «анекдотов, маленьких повестей, рассказов и сказок о блуждающих мертвецах, призраках, демонах и вампирах».